— Авиация самый молодой род войск, — задумчиво продолжал Сидоренко. — Разве сравнишь ее с артиллерией? Артиллерия ведет свое начало от метательных пращей и глинобитных машин. Настоящая тактика воздушного боя еще не выработана. В звене один летчик лишний… Жизнь докажет правильность моей мысли… Новый тактический прием родил «миг». Атаковать надо сверху. Бой на вираже противопоказан. — Подполковник хитро посмотрел на летчика: — Не забыл, как я тебя гонял?
Дверь широко распахнулась, отлетев от удара к стенке. На пороге, пошатываясь, остановился капитан Богомолов в рваном реглане, с забинтованной головой.
— Сашка, черт! — крикнул командир полка и бросился к командиру эскадрильи, словно собрался боднуть его в живот. Крепко обнял. Принялся целовать. — Знал, что ты придешь! Сынок вон тоже явился. На тракторе «десятку» приволок. Рад я вам, окаянные! Рад! Как сговорились — вместе пришли. Рассказывай, как добрался?
— Батя, — капитан жадно втянул воздух, помолчал, — думал, каюк! Выпрыгнул с парашютом, а ветер понес к фашистам. Боялся, в их окопы угожу. Пистолет достал. Решил отстреливаться. Упал в болото. Пока выбирался и плутал по лесу, ночь наступила. Одного «мессера» я поджег, но и меня с катушек!
— Да, — согласился командир полка. Голос его стал жестким и требовательным. — «Третий лишний», слышал такую пословицу? Я Луговому разъяснил: в звене третий летчик лишний. Тактику надо менять. Карусель с виражами долой. Боевой порядок — пара. — Сидоренко выбросил вперед ладонь: — Ведущий и ведомый.
— Разрешат? — спросил Богомолов.
— Воевать надо без разрешения. Если не завтра, то скоро, очень скоро пара в воздушном бою станет основной силой.
— Немцев остановили?
— Нет. — Командир полка кивком показал на карту: — Наступают…
За тусклым окном землянки полыхнула красная ракета. И тут по ступенькам, осыпая землю, сбежал боец, наблюдавший за воздухом, и громко крикнул:
— Тревога! Бомбардировщики!
Подполковник Сидоренко схватил со стола летный шлем с планшетом и бросился к выходу…
— Нам по пути, — улыбнулся майор Федоров и с открытой симпатией посмотрел на шагающих рядом с ним лейтенантов Кузовлева и Захарушкина.
Эти ребята нравились ему: и своим подтянутым видом, и собранностью, и четкостью во время полетов. Кузовлев и Захарушкин — ведущий и ведомый — представляли собой идеальную боевую пару. С ними хорошо работать, легко летать.
Замполит жадно затянулся сигаретой и тут же бросил, тщательно затерев окурок носком ботинка. Он еще не остыл от полета и, как все летчики после больших перегрузок в воздухе, скорости и огромной высоты, словно первый раз открывал для себя земной мир, наслаждаясь его красками, свежим воздухом и возможностью просто спокойно дышать и идти. Изредка он посматривал на высокое небо, подмечал растрепанные белые облака, будто старался отыскать там, наверху, следы своего скоростного истребителя.
Лейтенанту Кузовлеву было знакомо это всегда новое чувство — узнавание земли. Каждый раз сам переживал его, вернувшись из полета. Он понимал состояние Федорова и не начинал с ним разговор, давая возможность тому окончательно освоиться.
Летчики еще не вышли из зоны стоянки истребителей, и воздух доносил запахи керосина, масла, которые долго держались на рулежной дорожке и взлетной полосе.
— Вы перехватили цель? — спросил Федоров и устало прикрыл глаза, мысленно анализируя полет Кузовлева.
Он и сам все время думал о своем полете, детально разбирал каждую его часть по степени трудности: взлет, полет по маршруту, перехват цели и посадка. Кажется, все случилось именно на маршруте. Там он потерял время. Попал в сплошную облачность и отклонился от заданного курса. Несколько секунд ушло на исправление ошибки. «Противником» был майор Карабанов. За ним только следи: умелый пилот. Хорошо маневрировал.
Кузовлев молча вздохнул.
— Товарищ лейтенант, вы меня слышите? — замполит повторил свой вопрос и недоуменно посмотрел на шагающего рядом с ним летчика.
— Боюсь, что не обрадую вас, товарищ майор. Цель не перехватил!
Захарушкин от неожиданности даже остановился.
— Ты что, Володька? — предостерегающе дергал он товарища за рукав. — Ты что мелешь? В своем уме? Вы не верьте ему, товарищ майор, не было случая, чтобы Володька сплоховал, — заверял Захарушкин. — В штабе можно документацию поднять. Всегда выполнял задания. Я — другое дело. — Он развел руками. — Я и в отстающих ходил!
— Я знаю, что говорю, — упрямо сказал Кузовлев. — Меня не надо защищать.
— Не горячись, парень! — Захарушкин озабоченно притянул к себе товарища. — Проявят пленку и разберутся. Дешифровщик точно скажет: перехватил цель или не перехватил. Товарищ майор, считайте, что мы с Кузовлевым упражнение выполнили. У меня уже два классных перехвата. Переведите из отстающих. Надоело слушать, как склоняют мою фамилию. Кто плохо летает? Захарушкин. Кому надо повторить упражнение? Захарушкину. Кого отстранить от полетов? Захарушкина. И так далее. Надоело!
