— Хлопцы, прорвемся к Мамаеву кургану, покажу вам наш Тракторный, — говорил он мечтательно, щуря глаза от яркого снега, — а удастся — свожу на завод. Может, что-то от него осталось. Цех покажу, мой токарный станок… Я на «ДИПе» работал.
— Только зря не егози, а то фашист дырку в шапке сделает, — урезонивал его старшина Макарчук.
В снежной коловерти автоматчики поднялись в атаку и с ходу взяли немецкий окоп. Впереди, перегораживая узкую улицу, стояло разрушенное здание. Взрывом бомбы обвалило угол и вырвало рамы с остатками выбитых стекол. Рядом с Сироткиным находился младший лейтенант Петухов. Голова перевязана грязным бинтом, лицо черное от копоти. Белки глаз и зубы сверкали, как у негра. Он подтянул к себе полевую сумку и достал красный карандаш. Неторопливо принялся затачивать.
Сироткин знал, что командир мечтал стать художником.
— Сироткин, тебе нравится закат? — спросил младший лейтенант почти мечтательно.
— Закат как закат, — удивился его вопросу Сироткин. — До заката ли сейчас?
— Всмотрись. Сегодня особый закат. В природе не бывает двух одинаковых закатов. Запомни это.
Сироткин критически посмотрел в совсем еще мальчишеское лицо младшего лейтенанта Петухова. Губы пухлые, на щеках нежные белые волоски. «Еще не бреется», — растроганно отметил он.
Глухой лязг металла насторожил Сироткина. Из снежной бури вырвался приземистый танк. Башенный стрелок ошалело садил из пушки и пулемета.
— Фашистские танки, товарищ лейтенант! — охнул Сироткин. — Не сдаются, гады!
— Окружены. Никуда теперь не денутся! — улыбнулся командир взвода. — Ты, Сироткин, посмотри, какой закат. Красный закат и красный снег. И на этом снегу фашистские танки. Картина! — Он внимательно посмотрел вдоль улицы и громко крикнул, прижимая ко рту руки в теплых перчатках: — Бронебойщики, патроны беречь! Пока танк подойдет, мы с тобой и закурить сумеем. Приготовить нашу сталинградскую артиллерию. Прицел, трубка прежние! — посмеиваясь, закончил он. Принялся сматывать с головы грязный бинт. Отмерив нужную длину, отрезал. Начал связывать немецкие гранаты. — Сироткин, а ты мало гранат у фрицев цапнул. Мало!
Вырвавшись из снега, головной танк ударил из длинной пушки. Снаряд разорвался перед бруствером окопа.
— Недолет! — побелевшими губами сказал Сироткин, плотнее вжимаясь в землю. Начал злиться на самого себя, что вздрагивал при каждом взрыве и никак не мог привыкнуть к каждоминутной опасности. Ведь он не новобранец, а обстрелянный солдат. Окоп оказался мелким, и он про себя обругал гитлеровских солдат за нерадивость. А поразмыслив, решил, что окоп попался старый — тех первых дней, когда фашисты чувствовали себя уверенно и рассчитывали на скорую победу. Сейчас многое изменилось. 6-ю армию Паулюса наши войска успешно громили под Сталинградом.
Прислушиваясь к выстрелам танковых пушек, Сироткин отчетливо различил лязг железа. Приподнял голову: головной танк стоял, окутанный черным дымом. К подбитому фашистскому танку, пересекая под углом улицу, двинулся на помощь второй танк, стреляя на ходу из пушки и пулемета. Из окопа выскочил автоматчик. Путаясь в полах шинели, побежал к танку, прыгая из стороны в сторону.
— Ложись! — свирепо закричал Сироткин.
Автоматчики и бронебойщики дружно начали бить по появившемуся танку, не причиняя ему вреда.
— Вперед, сталинградцы! — хрипло выдохнул осипшим голосом командир взвода и первым выскочил из мелкого окопа. Побежал, прижимая к груди связку гранат. — Вперед!
Сироткин не мог понять, почему он замешкался и сразу не выпрыгнул из окопа вслед за младшим лейтенантом Петуховым. Командир бросился со связкой гранат навстречу T-III. Он решил любой ценой остановить его, прежде чем тот подойдет на помощь к подбитой машине. Бежал зигзагами, часто спотыкался, падал и снова мчался навстречу стальной коробке.
— Командира убило! Убило младшего лейтенанта Петухова! — понеслась тревожная весть по окопам.
Сироткин много уже перевидел смертей, но сейчас не мог сдержать слез. В два прыжка вбежал по разбитой лестнице на второй этаж соседнего дома. Примерился и швырнул в ближний танк связку гранат. Тяжелый груз ударился о башню и скатился к узким прорезям жалюзи над мотором. Сильный взрыв оторвал стальную коробку от мерзлой земли.
— Вот и все, — тихо выдохнул Сироткин, чувствуя страшную усталость. Ушанкой вытер пот со лба. «Ах ты, младший лейтенант, младший лейтенант, — подумал он с болью о командире взвода. Перед глазами стояло мальчишеское лицо Петухова с припухлыми губами. — «В природе не бывает двух одинаковых закатов», — вспомнил он его слова. — И какие восторженные при этом были у него глаза. И вот нет тебя, друг».
Заскрипели осыпающиеся кирпичи. По лестнице, озираясь, осторожно поднимался парторг взвода.
— Иван, ты здесь?
— Здесь, — Сироткин направился к проему двери.
— Похоронить надо командира, — тихо вымолвил парторг. — Сумка с документами у меня. Вот партбилет. На нем кровь командира. — Он протянул билет Сироткину: — Держи. Найдешь адрес командира. Родным напишем, как он храбро воевал.
