Сейчас я почетный президент Российской академии образования, работаю в относительно свободном режиме. Я имею время на то, чтобы заниматься прежде всего воспитанием и образованием в российской современной школе, включая школу высшую. Поскольку я не работаю полномасштабно в каком-то учебном заведении, у меня нет возможности проводить доступные ранее исследования практического, экспериментального уровня. Многое из написанного ранее было связано с этой возможностью и общением с учащимися и студентами, которые мне помогали на добровольной основе. Такой возможности сейчас у меня нет, но конца трудам не вижу, не хочу видеть, его определит Господь Бог.
– Судя по всему, вы говорите о научном творчестве и его продолжении? А были ли или есть у вас планы по написанию мемуаров? Все-таки ваша жизнь весьма насыщенна…
– Нет. Я даже невежливо прервал вас на полуслове, но это для меня давно понятный вопрос и понятный ответ. Знаете, для этого тоже, как и для написания стихов, нужно иметь и дар, и стремление, и вкус к этому. Вот вице-президент РАО, который работал тогда, когда я был президентом академии, Давид Фельдштейн опубликовал интересную книгу своих воспоминаний. Естественно, я ее читал и еще раз понял, что вот так мне не удастся написать, поэтому о мемуарах не думал.
– Перед российской системой образования стоит задача, которую обозначил президент: к 2024 году войти в десятку лучших стран по качеству среднего образования по международным исследованиям. Чем ближе мы к этой дате, тем менее достижимой многим экспертам кажется цель. В контексте международной ситуации в какой точке мы находимся в области образования?
– Можно судить по результатам ЕГЭ, по TIMSS, где мы находимся, но мне это кажется очень малонадежным. Раньше я довольно много путешествовал, чтобы побывать в школах и понаблюдать за их работой, побеседовать с учителями и учениками. Иногда меня шокировало малое понимание учащимися разных школ, разных стран всего того, что выходит за пределы программы обучения. Увы, такое бывает и у нас, но все же гораздо реже. Хотя один пример все-таки приведу. Журналист задает вопрос школьникам у памятника Г.К.Жукову, как они относятся к идее городских властей этот памятник снести. Ответ потрясает: нет, сносить не надо, надо сохранять память о наших великих поэтах! То есть для этих ребят 16-17 лет Жуков – поэт!
Могу привести еще ряд примеров невежества наших школьников, но это позор, я считаю. Я с уважением и благодарностью отношусь к Путину, в частности, за то, что он заботится о нашем образовании, стремится, чтобы оно было на высоком уровне. Считаю, что качество образования упало в девяностые, но в нулевые начало постепенно расти. На мой взгляд, главная проблема – непонимание трех ипостасей образования: как системы, как процесса и как результата.
Отдельно хочу указать на противоречие между социализацией и воспитанием. Воспитание – это то, что делается в специально созданных учреждениях: в детском саду, школе, вузе, колледже и т. д. Социализация – это тоже воспитание, воспитание самой жизнью во всем ее многообразии, в том числе средой обитания.
В числе образовательных проблем часто упоминается, конечно, вопрос финансирования. Но здесь мне вспоминается высказывание адмирала Макарова: «Кругозор наблюдения есть функция высоты наблюдателя». Я не могу сказать, даже обладая большим количеством информации и занимаясь образованием много лет, можно ли изыскать больше средств, но, наверное, нужно. Я не экономист, мне трудно критиковать. Здесь важная проблема – большое количество очень плохо оснащенных, иногда требующих капитального ремонта школ.
Программа по ремонту таких школ есть, но реализуется она медленно. Но опять же я не могу сказать, можно ли ее ускорить.
