Я глубоко вздохнула. По моей вине Мэй вернулась сюда. Я заварила эту кашу – мне ее и расхлебывать.
– Я приведу ее, – заявила я.
– Нет! Джулс! Я не могу позволить тебе так поступить…
– Я смогу быстрее передвигаться в одиночку. Просто позволь мне найти ее, и я приведу ее обратно. Тогда мы сможем скорее уехать из этого жуткого города.
Мама была не в восторге от этого, но у нее не было выбора. Она посмотрела на меня.
– Мне очень жаль, что я втянула тебя в это, Джулс. Я не должна была этого делать. Я просто…
– Сейчас это не имеет значения, – перебила я. Нам нужно было забрать Мэй и уехать. – Где находится церковь?
– Точно не знаю, но в городе всего несколько улиц. Вероятно, это самое большое здание.
– Я найду ее, – заверила я, надеясь, что действительно смогу. – Что, если она будет в трансе или что-то в этом роде?
Мамино лицо сделалось мрачным, когда она признала:
– Возможно. В таком случае тебе нужно будет сказать, что в случившемся с Амелией нет ее вины.
– Ее вины? Она считает, что причастна к смерти сестры?
Мама не хотела вдаваться в подробности.
– У нас нет времени, Джулс, ты должна поторопиться.
Она была права.
– Я позвоню тебе, если не найду ее.
– Здесь заблокирован сигнал, – сообщила мне мама.
Я вспомнила, как Мэй говорила мне, что в городе не любят технологии. Тогда я не понимала, что это означает отсутствие сотовой связи или беспроводного сигнала. Это просто варварство.
Оставив ключи в машине, я открыла дверь и вылезла наружу.
– Будь осторожна, Джулс! – шепотом предупредила мама.
Я кивнула и захлопнула дверцу машины, намереваясь отправиться в город в одиночку. Луна ярко освещала мне путь мимо амбара и силосной башни.
Впереди виднелись ряды невысоких домов – кажется, четыре или пять улиц. Потемневшие от времени здания были деревянными и выглядели так, будто их построили очень давно. Несмотря на то что здесь были в основном грунтовые дороги и старые здания, городок был чистым, упорядоченным и странноватым – он казался до жути идеальным. Как помесь Степфорда и «Маленького домика в прериях». Выглядело это место действительно неплохо – если бы не небольшое недоразумение в виде орудовавшей секты.
Шагая по пустынным улицам, я обратила внимание, что нигде нет уличных знаков и указателей. Полагаю, если человек жил здесь, он знал, куда идти. Это место явно не предназначалось для тех, кто к нему не принадлежал. Для таких, как я.
Над крышами домов в нескольких кварталах отсюда я разглядела шпиль церкви. Он выглядел нормально, вот только я заметила, что крест на вершине был перевернут.
Дрожь пробежала по позвоночнику. Нужно было поскорее с этим покончить.
Я двинулась по грунтовой дороге, осознав еще одну жуткую вещь: на улице не было не только людей, но и машин, не считая нескольких тракторов и грузовиков у амбара. Никто не мог попасть в это место.
Или выбраться отсюда.
Я шла по пустой улице в сторону церкви, полагая, что все жители города – вероятно, не меньше пары сотен человек – должны быть там.
Подойдя ближе к зданию, я услышала пение. Оно было похоже на церковное. Свернув за угол, я увидела большое белое строение. Церковь действительно была самым большим зданием в городе, высотой в несколько этажей. Перед ней было припарковано несколько белых пассажирских фургонов.
Ступив на скрипучее крыльцо церкви, я направилась к двустворчатым дверям. Пение продолжалось, это была простая мелодия, исполняемая мужчинами в нижней октаве и женщинами в верхней.
Толстые деревянные створки были тяжелыми. Я потянула за ручку одной из них и тихонько приоткрыла ее. Изнутри полился теплый свет. Я заглянула внутрь и увидела ряды скамей, заполненные людьми. Не желая, чтобы кто-нибудь меня увидел, я отпрянула назад и закрыла дверь.
Я обогнула угол здания, чтобы посмотреть, нет ли другого входа. Там была боковая дверь, которая вела внутрь, в отгороженную занавесками боковую часть храма. Никто не смотрел в эту сторону, и я прошмыгнула внутрь.
Занавески на самом деле оказались портьерами, которые свисали прямо со стропил. Я спряталась за ними. Красный бархат пах затхлостью, и этот запах странно успокаивал меня, напоминая о старинных вещах моей бабушки на чердаке.
Пока пение продолжалось, я осторожно выглянула из-за края портьеры в основную часть церкви.
В огромном помещении, озаренном свечами, стояли ряды деревянных скамей. Мужчины сидели по правую сторону от прохода, а женщины – по левую.
Мужчины были облачены в темные одежды, в основном черные. На них были тяжелые плащи, рядом на сиденьях лежали шляпы. Женщины были одеты в плотные платья, в основном коричневые, с небольшим количеством серых и черных. Некоторые из них носили чепцы. Они выглядели так, словно пришли из восемнадцатого века, и походили на амишей. У некоторых из тех, кто сидел ближе ко мне, я заметила на шеях кресты.
Прищурившись, я разобрала, что кресты перевернуты.
Наблюдателю во мне захотелось достать телефон и сфотографировать их, но я не решилась.
В передней части зала на платформе перед прихожанами стояли несколько пожилых мужчин. Они были в длинных черных одеждах и черных капюшонах.
