– Если бы я понимал это, то не стал бы брать на себя твою вину. Особенно если бы знал, что ты собираешься предать нас всех. – Его тяжелые сапоги хрустели по зерну, пока он расхаживал туда-сюда.
– Я собиралась сдаться, Хаскелл. Поэтому я и вернулась, – оправдывалась Мэй.
– Хорошо, – заключил он. – Я несколько месяцев пытался заставить тебя вернуться. Рад, что ты наконец поняла это.
Значит, вот кто пытался вернуть Мэй. Ее родной брат.
– Я знал, что рано или поздно ты вернешься. Конечно, ты вернулась в Урожайную Луну, – ухмыльнулся он.
Мэй снова фыркнула. Я и понятия не имела, что она причастна к смерти сестры. Вот почему это ее так мучило. Если бы я знала, что это случилось ровно год назад, я бы ни за что не стала провоцировать ее вернуться сейчас. Или, если подумать, вообще не стала бы ее провоцировать. От чувства собственной вины за все произошедшее мое тело словно выворачивало наизнанку. Я страстно желала сбежать. Убраться отсюда, сверкая пятками. Исчезнуть, лишь бы этот кошмар закончился.
– Почему же ты не позволил мне сдаться? – с вызовом спросила Мэй у брата. – Я собиралась сделать это в церкви.
– Я хотел привести тебя сам. Тогда тебе пришлось бы сказать им правду: что я ни в чем не виноват. Тогда Отец наконец простил бы меня. – Голос Хаскелла понизился. – А потом я бы смотрел, как Отец отвешивает тебе столько же ударов, сколько мне.
Я подумала, не был ли их отец тем самым «первосвященником» в бараньей маске. Тем, кто избил брата Илая в церкви…
– Я бы смотрел, как ты страдаешь так же, как я, – зачитывал Хаскелл приговор своей сестре. – Каждый удар кнута, разрывающий плоть на твоей спине…
– Нет! – закричала я, не сумев сдержаться. – Пожалуйста, не трогайте ее.
Я знала: в том, что Мэй вернулась, была моя вина. Я не могла допустить, чтобы ей было еще больнее.
Хаскелл повернулся ко мне и шагнул ближе.
– Жаль, что ты втянула в это свою подругу, – отчитал он сестру. – Придется наказать и ее.
Он опустился на колени и посмотрел прямо на меня. Мое сердце колотилось невыносимо громко, но я не могла дышать.
Это был конец. Брат-сектант Мэй собирался убить меня.
Мэй рывком поднялась на колени.
– Прекрати, Хаскелл! Джулс не имеет к этому никакого отношения! Тебе нужна только я, – бросила она. – Забирай меня. Я сделаю все, что ты скажешь. Только, пожалуйста, отпусти ее.
Мэй предлагала себя взамен меня, рискуя жизнью. А ведь это я поставила нас в такую ситуацию. Я чувствовала, как к горлу подступает желчь, меня тошнило от того, что я сделала.
– Ты такая же храбрая, какой всегда и была, – проворчал Хаскелл, неодобрительно косясь на сестру. – Мама говорила, что это одна из твоих положительных черт. Но как же она ошибалась. Теперь она только и твердит о том, какой позор ты навлекла на нашу семью. Какое бесчестье ты творишь. Но я собираюсь вернуть нашей семье честь, – заключил он. – Ты станешь жертвенным агнцем, дабы искупить вину. Тебя высекут за твои грехи, а потом повесят на кресте, чтобы ты заплатила за содеянное. После смерти ты навсегда останешься в рабстве у нашего Владыки. А взамен они сделают меня священником – таким же, как отец. – В его голосе слышалась улыбка. – Матушка будет очень гордиться.
Я задрожала. Этого не должно было случиться. Они собирались убить нас обеих.
Хаскелл направился к двери зернохранилища.
– На твоем месте я бы воспользовался этим временем, чтобы примириться с Ним. Твое время пришло…
Его предупреждение прозвучало как последние слова проповеди, и Хаскелл захлопнул за собой дверь.
Когда мы остались одни, я услышала плач Мэй.
– Мэй! – прошептала я. – Мы должны выбраться отсюда!
– Мне так жаль, Джулс. Прости, что я втянула тебя в это…
– Это не твоя вина. Мы должны уйти…
– Нет, я виновата. Я заслуживаю смерти. Я не заслуживаю жизни с тобой и твоей семьей. Я не заслуживаю того, чтобы люди были добры ко мне. Я убила свою сестру, и это мое наказание. – Она зарыдала.
– Нет! – Я придвинулась к ней по скользкому зерну и попыталась успокоить. – Ты просто пыталась помочь. Ты пыталась помочь своей сестре спастись от пыток и жестокости.
Я вспомнила, что говорила мне мама.
– И в ее смерти нет твоей вины. Это эти чудовища так с вами поступили.
Мэй повернулась ко мне лицом.
– Правда?
– Да. Ты должна простить себя.
Мэй покачала головой.
– Нет, я готова умереть. По крайней мере, так я смогу снова увидеть Амелию. И, может быть, я смогу спасти тебя – это моя вина, что я втянула тебя в это.
Тот факт, что во всем этом происшествии виновата я, висел у меня на шее, как якорь. Я должна была признаться. Она должна была узнать правду.
– Это я положила белые розы на твою кровать. Это моя вина, что ты вернулась сюда этой ночью.
Мокрые глаза Мэй удивленно распахнулись.
– Ты положила их туда?
– Мне не следовало этого делать. Я была рассержена. Мне очень жаль, но это моя вина, а не твоя.
Мэй вникла в смысл сказанного, потом покачала головой.
