Внизу, неподалеку от них, какой-то фигляр развлекал толпу, играя одновременно на двух флейтах, торчавших из углов его рта. Рядом, на Тауэрском холме, читали проповедь. Многие из тех, кто собрался послушать ее, при первых звуках музыки поспешили к фигляру. Проповедник принялся неистово размахивать руками, очевидно призывая гнев Божий на головы любителей легкомысленных развлечений.
– Но зачем ей приходить? – не унимался Фэнтон. – Сомневаюсь, – сухо добавил он, – что хозяин этого милого постоялого двора решил скрасить мое одиночество.
– Нет. Это было бы уже слишком. – Тон полковника изменился. – Она передаст вам чрезвычайно важное послание. И вы сделаете все в точности так, как она скажет. Ей можно доверять…
– Наверняка.
– …Ибо она действует исключительно в ваших интересах. На этом все. – Полковник Говард вновь заговорил в своей обычной манере: – Желаете услышать новость о друге, чье имя вы сегодня назвали? Насколько мне известно, некогда он немало посодействовал вам в одном деле. Я о мистере Джонатане Риве.
– Мистер Рив! – Фэнтон с силой сжал прутья оконной решетки. – Что за новость?
– Он получил свою награду, сэр Николас. Как вы и просили.
– Неужели? И кто же его наградил?
– Его величество.
– Простите, полковник Говард, но я в этом сомневаюсь.
– Осторожнее, сэр Николас, – мягко осадил Фэнтона полковник, – я могу многое простить, ибо считаю, что вы действительно вступили в поединок с самим дьяволом и вырвали из его хищных когтей свою душу… – (Фэнтон еще сильнее сжал железные прутья.) – Но вы говорите с помощником смотрителя Тауэра, которого назначил сам король.
Фэнтон резко отвернулся от окна.
– Я в ужасе, полковник, – весело сказал он. – Когда я оказался здесь, то едва держался на ногах от слабости и стыда. И сейчас, признаться, был бы рад отвести душу. Зовите своих охранников, сэр. Посмотрим, на что способен человек, вооруженный лишь ножкой от стола или стула.
Полковник не обратил на его тираду никакого внимания.
– Hunc igitur terrorem animi, tenebrasque necessest…[11] – пробормотал он про себя и поднял взгляд на Фэнтона. – Так что, рассказать вам, как ваш верный друг получил свою награду?
Несколько секунд Фэнтон молча глядел себе под ноги, потом кивнул. Полковник Говард вернулся к столу, уселся на свой стул и взял томик Ювенала.
– Я сам был тому свидетелем, – начал полковник, с напускной небрежностью перелистывая страницы. – Из Тауэра я отлучаюсь редко, но два дня назад мне поручили доставить его величеству послание от сэра Говарда. Король оказался в Сент-Джеймсском парке, где он играл в шары с придворными. Все кричали, как дети, пыль стояла столбом. – Полковник покрутил книгу в руках. – Затем он знаком велел прекратить игру. Все мгновенно умолкли и положили колотушки на землю. Я увидел Джонатана Рива, который ковылял к его величеству на своих распухших ногах. Рядом с ним, держа его под руку, шел лорд Денби. Вы легко представите себе наружность мистера Рива, ибо она ничуть не изменилась: залатанный черный сюртук, старая шпага на бедре, огромный живот, седые длинные волосы – прямо как у архиепископа. Он приблизился к королю с гордым видом. А потом сделал то, чего никто не видел уже много лет: опустился на колено и низко склонил голову. Кое-кто из монаршей свиты не выдержал и усмехнулся, но король взглянул на них – и от усмешек не осталось и следа. Казалось, он и сам немало смутился. В испачканном сюртуке и парике, покрытом слоем желтой пыли, он походил на растерянного мальчишку. Но когда заговорил, я словно увидел перед собой его отца, Карла Первого. «О нет, я не посвящаю вас в рыцари, – сказал король. И тут голос его зазвучал подобно грому: – Встаньте, граф Лоустофт, виконт Стоу, и займите место, причитающееся вам по праву. Ваши титул и ваши земли возвращены вам, но знайте, что за такую преданность, как ваша, это слишком ничтожная награда». В ответ Джонатан Рив, граф Лоустофт, прошептал одно лишь слово: «Сир!» Старику мигом помогли подняться на ноги, и все обращались к нему с величайшим почтением. Джонатан Рив был счастлив как никогда. А через четверть часа скончался.
Полковник умолк, продолжая вертеть в руках томик с сатирами Ювенала, и наконец бросил его на стол. Резкий звук вывел Фэнтона из оцепенения.
– Скончался? – переспросил Фэнтон, прикрывая глаза рукой.
– Именно.
– Как же так?
– Полноте, старик разменял девятый десяток, – отмахнулся полковник. – Столько лет прозябать в нищете, снося грубость и насмешки, и вдруг – такие почести. Естественно, это стало для него невероятным потрясением. Он направлялся к себе, в какую-то таверну в Ред-Лайонс-Филдсе, в собственной карете его величества, когда кучер услышал тихий возглас: «Боже, храни короля Карла!» Это были его последние слова.
Фэнтон на негнущихся ногах побрел к кровати – грубой деревянной раме, на которой лежал набитый соломой матрас, – сел на ее край и обхватил голову руками.
