Сделав неимоверное усилие, он встал со скамьи и слегка покачнулся, но тут же обрел равновесие. Теперь он напоминал гигантский шар на ножках. Заплывшее, отекшее лицо свидетельствовало о давнем пристрастии к алкоголю, а длинные белоснежные волосы придавали ему сходство с архиепископом. Он любовно похлопал ладонью по эфесу шпаги и усмехнулся:
– Для драки у меня ноги слабоваты. Но первому же выскочке в кружевных панталонах, который рискнет бросить вызов Грязной Бэсс, – он снова нежно погладил эфес, – она покажет фокус-другой. Есть еще порох в пороховницах! Куда нам, парень?
– Ступайте за мной, – велел Фэнтон. – Только не отставать и не раскрывать рты, пока я не подам знак.
Все трое гуськом двинулись к лестнице, которая располагалась справа от входа. Замыкал шествие мистер Рив. Как только они достигли ступеней, невесть откуда выпрыгнул мальчишка с черными взъерошенными волосами и преградил им путь:
– Прошу прощения, сэр, но вам туда нельзя.
Фэнтон смерил его взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Так не умел смотреть даже сэр Ник.
– Я – сэр Николас Фэнтон, – заявил он. В глазах мальчишки мелькнул ужас. – Уйди с дороги, и я ничего тебе не сделаю.
Мальчишка съежился, но все же поднял голову, намереваясь предупредить тех, кто сидел наверху. Правая рука Фэнтона метнулась к эфесу шпаги; клинок наполовину обнажился. До горе-охранника дошло, что достопочтенный джентльмен прикончит его на месте, даже глазом не моргнув.
– Я п-понял, сэр, – заикаясь, пробормотал бедолага и отступил в сторону.
Клинок скрылся в ножнах. Золотая монета с мелодичным звоном перевернулась в воздухе и упала к ногам мальчишки. За последние полтора года удача впервые улыбнулась ему так широко. Он справедливо рассудил, что молчание – главная составляющая благоразумия, быстро схватил золотой и был таков.
Все трое принялись подниматься по лестнице с весьма беззаботным видом, – правда, мистер Рив громко сопел и с трудом переставлял опухшие ноги. Фэнтон шагал бодро, держа цитру так, чтобы она была хорошо видна.
Среди оравших внизу одни были совсем пьяны, другие еще немного соображали. Восемьдесят пар мутных глаз завистливо уставились на трех мужчин, но, заметив музыкальный инструмент, предназначенный для услаждения слуха высокочтимых главарей, собравшиеся вернулись к своим трубкам, пивным кружкам и картам.
– Надо же, я вспомнил, – громко произнес вдруг мистер Рив. – Раньше мы называли Грязную Бэсс (это имя моей шпаги, джентльмены) женой монаха. Того самого, которого потом сделали герцогом Альбемарлийским.
– Тсс!
В обычной таверне наверху располагались только комнаты для съема. Но «Королевская голова» не была обычной таверной. Бо́льшая часть второго этажа представляла собой длинный зал – такой же, как и внизу, с несколькими комнатами в дальнем конце. Крышу поддерживали почерневшие вертикальные столбы и стропила. Солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь закопченные стекла, освещали черные столы и суровых мужчин, которых было не меньше трех десятков.
Здесь не стоял непереносимый смрад, как внизу, – только запах табачного дыма. Здесь не играли ни в карты, ни в кости, да и трубки курили всего два-три человека. Расшитые золотом сюртуки, жилеты из шелка и парчи, роскошные парики, куда более пышные и блестящие, чем у простых смертных, – все это говорило о том, что перед вами титулованные особы или, по крайней мере, весьма богатые. Лица большинства из них, благодаря изрядному количеству вина, уже приобрели малиновый оттенок. Нежданных гостей благородные мужи встретили молчанием и даже не повернули головы в их сторону. Но воздух мгновенно сгустился от ярости. Эти мужчины по большей части были честными людьми, свято верившими в принципы лорда Шефтсбери и всей душой ненавидевшими папизм.
Напротив перил стоял длинный стол, за которым, лицом к лестнице, сидели всего два человека.
«Я знаю, кто вы такие, – подумал Фэнтон. – Портретное сходство налицо. Посмотрим, так ли вы находчивы и остры на язык, как пишут в книгах».
Слева, задумчиво созерцая крохотную рюмку белого вина, сидел лорд Шефтсбери собственной персоной. Лица его нельзя было разглядеть из-за гигантского белого парика, надвинутого на лоб. Одна из голов, покачивавшихся на кольях возле таверны, была повернута к окну и, раззявив рот, пялилась на собравшихся из-за плеча лорда.
Рядом с Шефтсбери восседал статный и крепкий мужчина с багровым лицом. Это был Джордж Вильерс, второй герцог Бекингем. Ему шел пятый десяток, к потасовкам и бряцанью шпагами по поводу и без повода он давно охладел, а политика была для него лишь забавным времяпрепровождением. На герцоге были костюм из бордового шелка и внушительный, тщательно завитой парик каштанового цвета. Перед ним стояла кварта вина.
Фэнтон с непринужденным видом прислонился к перилам и вскинул цитру к груди. Джордж с мистером Ривом расположились справа от него.
Ни одна из трех десятков голов не повернулась в их сторону.
И тогда Фэнтон заиграл – точнее, принялся дергать за струны, которые производили на удивление звонкий и чистый звук.
