А потому они заглянули в «Дьявола», где пропустили по паре стаканчиков. Фэнтон, как мог, отстирал в тазу с водой запачканные манжеты, а после вся троица переместилась в «Лебедя» на Чаринг-кросс. Джордж и мистер Рив, усевшись на стулья с высокими спинками – настоящие троны, – энергично принялись опустошать кувшины с вином. Фэнтон же с мученическим видом цедил содержимое своей кружки, найдя тамошнее вино, как и эль, отвратительным. Каждый глоток давался ему с неимоверным трудом. Наконец, когда в глазах уже помутнело, он нашел выход.
На полу рядом с его стулом, привалившись к ножке, сидел скрипач, лохматый, пьяный чуть ли не в стельку. Глаза его были открыты, но подняться на ноги он уже не мог. Каждый раз, когда официант наполнял бокал Фэнтона, тот незаметно выливал вино в глотку скрипача, чей рот в этот миг распахивался сам собой. В конце концов скрипач напился до такой степени, что протрезвел. Взяв скрипку и смычок, что лежали у него на коленях, он вскочил на ноги и бойко запиликал какую-то мелодию.
Мистер Рив, поглотивший почти столько же вина, но державшийся с бо́льшим достоинством, принялся подыгрывать ему на цитре. Через минуту стены «Лебедя» сотрясались от пьяных голосов, выкрикивавших слова песенок, замечательных по своему остроумию и представленным в них подробностям женской анатомии.
Джордж поклялся, что проводит Фэнтона до дома и попросит у Мэг ее руки, вот только выпьет еще одну пинту. За вечер лорд Харвелл делал это шесть раз. Нетрудно догадаться, что исполнить свою клятву ему не удалось. И он, и мистер Рив оказались под столом.
Фэнтон заплатил по счету и, позвав на помощь официантов, погрузил обоих приятелей в паланкины. Растормошив мистера Рива и получив от него адрес («Ред-Лайонс-Филдс, „Рассвет“; хозяйка – милейшая женщина лет шестидесяти»), Фэнтон отправил паланкины в разных направлениях. Впереди каждого бежал мальчишка с факелом, освещая носильщикам путь в сгустившихся синих сумерках.
А Фэнтон поспешил домой. У парадного входа его встретил величавый привратник в парике, вытянувшийся по струнке.
– Скажи-ка мне… хм…
– Сэм, сэр, – ответил привратник и, чеканя слова, выдал последние новости: – Мадам Йорк уехала час назад в чужой карете. Увезла с собой много тяжелых коробок. Рад сообщить, сэр, что наша госпожа – и ваша супруга – чувствует себя превосходно и уже неоднократно посылала мисс Пэмфлин справиться о вас.
– Слава богу, – с облегчением проговорил Фэнтон.
Сэм поклонился.
– Вообще-то, я хотел спросить, – продолжил Фэнтон, – много ли писем было сегодня отправлено. Ну да это такой пустяк по сравнению…
– Четыре письма, сэр, – тут же отозвался Сэм, быстро подсчитав, сколько раз за день его просили позвать уличного посыльного. – От леди Фэнтон – портнихе миссис Уиблер из «Ла Бель Франс», что в Ковент-Гардене; от мадам Йорк – некоему капитану Дюроку на Ченсери-лейн; мистер Джайлс отправил письмо брату, который живет рядом с Олдгейтом. И последнее… было от кухарки Китти.
– Китти? Она что, грамотная?
– Я тоже удивлен, сэр, – сурово нахмурился Сэм. – Но почерк у нее такой скверный, что адреса я не разобрал. Пришлось дать посыльному шестипенсовик.
– Но когда она успела? Она весь день сидела под охраной в моем кабинете…
– Все письма, сэр, были отправлены рано утром.
«Ну и черт с ними!» – подумал Фэнтон.
Сэм молча распахнул перед ним дверь. Фэнтон поспешно пересек гостиную, где царило зловоние, взлетел по лестнице на второй этаж и быстрым шагом, едва не срываясь на бег, направился к спальне Лидии.
Комната была так плотно увешана гобеленами, что между ними не проглядывало ни единого дюйма дерева, которое пошло на отделку стен. На столбиках в углах огромной кровати поблескивали позолоченные фигурки упитанных купидонов. Спальню освещали пять горевших в канделябре свечей. Лидия, одетая в домашнее вечернее платье с низким вырезом, сидела в кресле, склонившись над книгой.
Девушка еще не до конца поправилась, о чем говорили и неестественная белизна лица, и глубокие тени под голубыми глазами. И все же это была его Лидия. Увидев Фэнтона, она протянула руки к нему. Фэнтон бросился к жене, прижался щекой к щеке, крепко сжал ее в объятиях, словно боялся, что она вот-вот растворится в воздухе.
– Душа моя, – сказал он, отстранившись и внимательно глядя ей в лицо, – надеюсь, ты не слишком беспокоилась за меня и тебе не стало хуже?
– Ну что ты! – Розовые губки Лидии задрожали. Она едва заметно приподняла бровь, словно хотела улыбнуться. – Пустяки! Признаю, временами меня охватывало волнение, особенно когда… – Ее взгляд упал на плохо отстиранный рукав Фэнтона. – Боже, Ник, ты…
– Даже если и так, Лидия, я вернулся к тебе без единой царапины.
– О, я могла бы и догадаться. Нет-нет, я не злюсь – наоборот, горжусь тобой. Однако я и не думала…
Она испуганно умолкла. Фэнтон только теперь заметил Джудит Пэмфлин, которая стояла к ним спиной, сухая и прямая, как жердь. В руках, на уровне лица, она держала серебряную тарелку, видимо намереваясь ее почистить.
