Плечи Лидии легонько задрожали. Украдкой взглянув на Джудит, она прижалась губами к щеке Фэнтона, отодвинула в сторону локоны парика и шепнула на ухо:
– Ты проведешь эту ночь со мной?
– Как и все ночи отныне! – во всеуслышание пообещал Фэнтон и поцеловал ее в губы.
«Неужто она все трясется от страха перед своей нянькой-пуританкой? – удивился про себя Фэнтон. – Пора положить этому конец».
Он поднялся на ноги.
– Мисс Пэмфлин, – произнес он ровным ледяным голосом. – Потрудитесь повернуться и посмотреть на меня.
Джудит поставила тарелку на стол, положила рядом тряпку и медленно повернулась, поджав губы так плотно, что, казалось, их вовсе нет.
– Я велел тебе не запудривать мозги моей жене всей этой пуританской чушью. Ты ослушалась меня?
– Вовсе нет! – воскликнула Лидия. – Она не сказала мне ни слова! У нее доброе сердце, Ник!
– Ты поступила хорошо, – похвалил горничную Фэнтон. – Следи и впредь за своим языком. А теперь оставь нас.
Джудит молча вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
– Душа моя, – мягко проговорил Фэнтон, – не позволяй отравлять себе жизнь вредными нравоучениями, слышишь?.. Прости, но я должен тебя покинуть: есть неоконченное дело.
– Да, я знаю. Но, Ник, любимый мой, ты…
– Я вернусь, как только завершу начатое, и больше никуда не уйду, обещаю!
Через несколько минут, тепло попрощавшись с супругой, Фэнтон наконец вышел из спальни и поспешил вниз. Оказавшись в кабинете, он увидел, что Большой Том оглушительно храпит, лежа на полу у камина, а в кресле рядом с ним дремлет Нэн Кертис, склонив голову на плечо. Китти с Джайлсом по-прежнему стояли у шкафа с сатирами, – казалось, воздух между ними сгустился от непримиримой ненависти.
– Прошу прощения, – сказал Фэнтон. – Дела отняли у меня больше времени, чем я думал. Джайлс, все ли в порядке?
Джайлс, бледный и суровый, тряхнул плеткой.
– Сэр, – ответил он, – они проголодались, и я велел принести им холодного мяса и эля.
– Молодец! Ну а вы что скажете? – обратился Фэнтон к остальным. – Все довольны?
Нэн Кертис, проснувшаяся при первых же звуках его голоса, пнула Большого Тома, и оба вскочили на ноги. Китти демонстративно сложила руки на груди и прислонилась спиной к черному шкафу. Грудь ее медленно вздымалась и опускалась, глаза превратились в презрительные щелочки; волосы пылали неукротимым огнем в отблесках свечного пламени, на щеках дрожали тени от опущенных ресниц – черные полосы.
– Я не довольна!
Фэнтон окинул ее взглядом, в очередной раз спросив себя: почему она так противна ему?
– Этот старикан, – Китти коротким кивком указала на Джайлса, – пытался ко мне приставать. Даже лапал меня, вот так…
Она дотронулась до юбки и медленно провела по ней рукой.
– Врать не буду, – выпалил Джайлс. – Виноват. А зато эта девчонка, сэр, сказала про вас кое-чего. Я потом повторю для вас, если пожелаете.
– Не пожелаю, Джайлс, – ответил Фэнтон. – И впредь не ябедничай, ясно? Иначе придется тебя проучить, а мне бы этого не хотелось.
Китти в ярости воскликнула:
– Ты что, не накажешь его?
Только теперь Фэнтон, уже научившийся улавливать особенности местной речи, понял, что в отличие от всех остальных слуг она обращается к нему на «ты». Раньше, из-за чудовищного акцента Китти, эта особенность ускользала от его внимания.
– А вот о наказании мы сейчас и поговорим.
Фэнтон вынул из кармана кошелек и бросил Джайлсу, который ловко поймал его одной рукой. Потом он достал кулек с мышьяком.
– Это яд, который ты купила, – сказал он Китти. – Сто тридцать четыре грана мышьяка. Вот только не надо, – устало добавил он, – мотать головой. Аптекарь из «Голубой ступки» мне все рассказал. А теперь признайся: кто послал тебя за мышьяком?
Повисла тишина. Китти, стоя все в той же нарочитой позе, долго глядела на него своими глазами-щелочками.
– Не выяснил-таки, – сказал она наконец и пожала плечами. – Ну, ничего не поделаешь.
– Так уж и ничего? – ледяным тоном произнес Фэнтон. – Джайлс! Идем на кухню. Китти приготовит поссет. Мышьяк содержится в каком-то из съестных припасов, я уверен.
На сей раз Китти промолчала, лишь насмешливо скривила крошечные губки: выпяченную нижнюю и верхнюю, похожую на сердечко.
Фэнтон, который утром чуть с ума не сошел, опасаясь за жизнь Лидии, в душе корил себя за слишком жестокое обращение с Томом и Нэн. Он повернулся к ним и, поглядев на каждого по очереди, произнес:
– Не бойтесь. Вам ничто не грозит.
Джайлс встал на цыпочки и взял со шкафа канделябр. Первой из кабинета вышла заплаканная Нэн Кертис, следом, дергая себя за челку, протопал Большой Том. Китти, по-прежнему невозмутимая, двинулась за Томом. Джайлс шел позади всех, высоко держа канделябр.
Если память не изменяла Фэнтону, лестница в кухню должна была находиться в противоположном конце гостиной, а значит, кухня, скорее всего, располагалась прямо под столовой.
– Погоди! – велел Фэнтон Джайлсу, когда они приблизились к лестнице.
Наверху послышались быстрые шаги. Мгновение спустя на ступенях показалась Лидия в вечернем платье из бордового бархата, расшитом белыми и золотыми нитями. В руке она держала свечу.
