– А то, что весть о его отставке, – продолжал Джордж, – облетела каждую таверну, от «Ищейки» до «Гэрравэя» (первая находилась на Чаринг-кросс, вторая – недалеко от Корнхилла). Среди зеленоленточников поднялся нешуточный переполох.
– Могу себе представить. Но к чему ты клонишь?
В этот день Джордж надел сюртук и бриджи из красного бархата, подобрав к ним шляпу красного цвета; только жилет с рубиновыми пуговицами, чулки да перо на шляпе были желтыми. Ослепительно сияли золотые пряжки туфель. Он уставился на стол, размышляя о том, с чего начать разговор.
– Ник, ты у нас домосед, в люди выходишь редко. На балах не бываешь, по грязным забегаловкам не шляешься, книг не читаешь. Но шпагой владеешь как никто другой. В прошлом ноябре ты своим красноречием очаровал парламент. Недавно будущее предсказал, с точностью до дня. И откуда что берется?
– Повторяю, Джордж: к чему ты клонишь?
Джордж сглотнул вставший в горле комок. Из-под парика на лоб выкатилось несколько капель пота.
– Злые языки – не от большого ума, понятное дело, – болтают, будто ты… продал душу дьяволу.
Фэнтон ничего не ответил, лишь странно посмотрел на него, думая про себя: «Твои злые языки болтают сущую правду, Джордж. Я и вправду заключил сделку с самим владыкой преисподней».
– Давай начистоту, Ник! – взмолился Джордж. – Просвещенные люди не верят в эти россказни. Правда, сэр Мэттью Хейл по сю пору вешает в Бери-Сент-Эдмундсе спятивших бедолаг за колдовство, но лишь потому, что таков закон.
– И что думают эти просвещенные люди?
– Да чтоб меня, ведь все ясно как белый день! Ник, ты вхож в ближайшее окружение короля, потому и знаешь все наперед!
– Джордж, это не так.
Джордж бросил на него быстрый взгляд, задумчиво поводил перчаткой по столу, словно сметал невидимую пыль, глубоко вздохнул и тихо произнес:
– Кое-кто считает, что от твоего дома ко дворцу прорыт подземный ход. Потому-то в Уайтхолле тебя и не видят… – Он усмехнулся и ударил кулаком по столу. – Прости, Ник, что лезу не в свое дело. Больше не стану тебя пытать.
– Тебе не за что извиняться, старина. Богом клянусь, что в жизни ни словом не обмолвился с его величеством, и ясновидец из меня ровно такой же, как из тебя самого!
– Что ж, – с облегчением выдохнул Джордж, – поверю тебе на слово. И хватит об этом. Пока лорд Шефтсбери в отъезде, опасность тебе не грозит, так что…
– Опасность? Какая еще опасность?
– Да чтоб меня! Черт бы побрал мой язык без костей! Так и быть, скажу. Помнишь, что ты еще напророчил, стоя перед честной компанией зеленоленточников?
– Какую-нибудь чушь. Не помню.
– А вот они помнят, Ник. По их словам, ты предсказал великое восстание папистов: они, мол, перережут нам глотки, сожгут Лондон дотла и утопят страну в крови.
Фэнтон медленно поднялся на ноги.
Сначала он как следует выругался. До этого момента он весьма смутно отдавал себе отчет о нравах века, в который попал. Да, он досконально знал их по книгам, но лишь теперь мысль о том, что сухие факты стали действительностью, начала медленно просачиваться в его сознание. Он принялся ходить туда-сюда, чутко прислушиваясь к себе: не просыпается ли сэр Ник? Тот крепко спал.
– Я такого не говорил, – наконец произнес Фэнтон спокойным голосом. – Они переврали мои слова. Я сказал, что будет заговор против ни в чем не повинных католиков и многие из них погибнут мучительной смертью.
Все это время мистер Рив стоял к ним спиной, рассматривая портрет и почтительно прикасаясь то к нагруднику, то к бедренным накладкам, висевшим под ним. Теперь он повернулся к Фэнтону. Отекшее лицо старика с дряблыми, обвисшими щеками выглядело почти карикатурно в ореоле белых волос.
– Я могу это подтвердить, – сказал он. – Как и лорд Харвелл. А кто еще?
Он тяжело опустился на стул. Длинные ножны с глухим стуком ударились об пол. Пара проницательных глаз уставилась на Фэнтона.
– Эти сведения, – мистер Рив сделал жест в сторону Джорджа, – по большей части происходят от меня. Как вам известно, мое занятие – подслушивать других. Я шпион, пусть и разоблаченный. Скажи, сынок, задумывался ли ты всерьез о том, что произошло?
– Я… да… Точнее, нет…
Мистер Рив ласково смотрел на Фэнтона, глаза его слезились.
– Тогда, в «Королевской голове», ты всех порядком взбесил. Они были готовы на куски тебя разорвать и плохо соображали – от выпивки и ярости. Что они запомнили из твоей речи? Конечно же число девятнадцатое мая – ты слишком усердно его повторял. А что еще? Только то, что потом пересказал им лорд. Откуда тебе знать, что грядет восстание папистов? Не иначе как ты сам примешь в нем живейшее участие и самолично будешь резать глотки добрых католиков – с тебя станется. И конечно, здесь замешан герцог Йоркский – куда же без него. А может, даже и его величество… Сынок, да если бы лорд Шефтсбери не лишился власти, клянусь, разразилась бы гражданская война.
Фэнтон продолжал шагать взад-вперед.
– Неужто из-за меня? – саркастически усмехнулся он.
В глазах мистера Рива вспыхнуло раздражение.
