– Я – Джонатан Рив, граф Лоустофт, – заявил старик. В гробовой тишине его голос звучал почти зловеще. Он потянулся было за своей ветхой шляпой, но снова распрямился. – Этот титул принадлежит мне с рождения, как принадлежал двенадцати поколениям моих предков. Проходимцы покупают себе титул, чтобы кичиться им и кричать о нем на каждом углу. Я же не использую его вовсе, но он мой по праву. – Он умолк, а когда продолжил, в его голосе уже не было силы: – Боюсь, молодой человек, вы правы насчет меня. Но еще есть те, кто помнит это.
Мистер Рив взял со стола свою шляпу. В старости человек отчетливо представляет себе только события прошлого, с пугающей ясностью осознавая, что так и не стал тем, кем мог бы стать. На глазах мистера Рива выступили слезы. Казалось, еще мгновение – и старик расплачется.
– С вашего позволения, – пробормотал он, поспешно отвернув голову, – я вас покину. У меня… срочное дело.
Фэнтон приобнял его и неуклюже похлопал по плечу.
– Милорд, – произнес он с таким неподдельным почтением, что у мистера Рива защемило сердце, – позвольте мне проводить вас. А вопрос с вашим титулом будет улажен по совести, обещаю вам! И если не поможет закон, я пущу в ход клинок!
– Не утруждайте себя, умоляю. Оно того не стоит. Однако я и вправду могу вам помочь. У меня есть друзья при дворе, которые не пропускают мимо ушей ни одну сплетню. Я буду передавать вам все, что узнаю. А вы будьте начеку.
На Джорджа было больно смотреть.
– Постойте! – вскричал он. – Я глупец! Я вовсе не хотел вас обидеть!
Мистер Рив, уже успевший незаметно смахнуть слезы, насмешливо крякнул:
– Неужто вы думаете, что я этого не понял? Мальчик мой, вы молоды и презираете слабость. Это естественно. Не волнуйтесь, без вас я не уеду. Только дайте мне время: правая нога разболелась, понадобится вечность, чтобы забраться в седло. Но никто, кроме подручного конюха, не должен этого видеть. – Он отсалютовал на старинный манер. – Счастливо оставаться, господа.
И Джонатан Рив, граф Лоустофт, виконт Стоу, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, но при этом с горделивым видом – будто он направлялся не в конюшню, а на аудиенцию к самому принцу Руперту – покинул столовую. Джордж, снедаемый муками совести, бросился следом, но Фэнтон остановил его.
– Пьянчуга? – накинулся он на Джорджа. – Уж кому-кому, но не тебе уличать других в пьянстве!
– Ник, я вспылил… Но ты до смерти перепугал меня! Слышал бы ты себя: ни дать ни взять умалишенный!
– Ну хорошо, хорошо, оставим это. Лучше скажи вот что: тогда, в «Лебеде», ты клялся, что явишься к Мэг и сделаешь ей предложение.
– Твоя правда, Ник. Но я переусердствовал в попытках поднять свой боевой дух.
Фэнтон задумчиво пожевал нижнюю губу.
– А позже… это не столь важно, разумеется, и все же: позже ты говорил с ней?
– Говорил. На следующий день. Совсем забыл тебе рассказать. Помнишь капитана Дюрока – размалеванного попугая, которого ты сбросил со второго этажа в «Голове»? Так вот, он и вправду сломал ногу, левую. До сих пор лежит, перевязанный, и клянет тебя на чем свет стоит.
– А Мэг?
– А Мэг живет в роскошных покоях с компаньонкой и превосходно себя чувствует. Я послал ей письмо, где умолял о встрече. Да, ты не ослышался – именно умолял. Но она ответила, что примет только…
– Капитана Дюрока?
– Нет. Тебя. – Джордж помрачнел. Фэнтон знал, что, не будь Джордж верным другом, он возненавидел бы его всей душой. – Я не стану больше искать ее расположения. Красоток в городе хватает. Но… Ник, позволь дать тебе совет?
– Буду только рад, Джордж.
– Ты до беспамятства любишь Лидию, попросту помешался на ней! Целыми днями ее ублажаешь, и как только умудряешься еще на ногах стоять. Не пойми меня превратно: я вовсе не против Лидии. Но держи ухо востро, Ник. Лорд Шефтсбери уедет из Лондона, а его люди останутся здесь. Судя по тому, что я сегодня слышал, разум и впрямь изменяет тебе. Смотри, чтобы не изменила шпага.
С этими словами Джордж, грозно бряцая ножнами, ушел прочь.
«Смотри, чтобы не изменила шпага».
Слова Джорджа попали в цель. Фэнтон никогда – до недавних событий, естественно, – не держал в руках иного оружия, кроме фехтовальной рапиры: в сравнении с настоящей шпагой или мечом она почти ничего не весила. Рано или поздно ему придется драться, – это было ясно как день. Он был уверен, что его не убьют и даже не покалечат сколь-нибудь серьезно, но не мог позволить, чтобы соперник считал его жалким недоучкой.
И Фэнтон решил проверить, чего стоят его умения, приобретенные за многие годы. Тем же вечером, на закате, гуляя в саду позади дома, он велел позвать Джайлса Коллинза. Вдалеке зеленел Сент-Джеймсский парк. Солнце уже зашло за горизонт; на западной стороне неба, залитой золотистым светом, не было ни облачка.
«Если мои навыки никуда не годятся, – думал Фэнтон, – я должен научиться. Непременно».
