– Сэр Николас, – грозно произнес он. – Вы что, не слушали меня? Вы хоть понимаете, в чем вас обвиняют? – Он стукнул кулаком по столу. – В государственной измене, ни больше ни меньше! Ну что, каково? Вам не терпится посмотреть на Тауэр изнутри?
Фэнтон остановился и повернулся к старику:
– Я… все понимаю. Но эти новости – как гром среди ясного неба. Вы застали меня врасплох, и…
– Так-то лучше. А то со стороны может показаться, что все это для вас – пустой звук.
– Что же мне делать?
– Прежде всего, – улыбнулся мистер Рив, тихонько постукивая пальцами по столу, – рассказать нам правду. Это упростит дело. И попросить аудиенции у его величества…
Мистер Рив слегка поморщился – сама мысль о том, чтобы выпрашивать милость у короля, была ему неприятна, – но он тут же взял себя в руки и продолжил:
– Скажите, что день, девятнадцатое мая, вы просто-напросто угадали. Чистая случайность, не более. Объясните, что лорд Шефтсбери уже дважды чинил вам препятствия, и вы, утомившись от такого внимания, попросту решили его припугнуть – вот откуда все ваши «пророчества». А главное…
Джордж, сидевший на противоположном конце стола, не выдержал.
– Главное, – выпалил он, – признайся, что сдуру пошутил про этот папистский заговор, который якобы ждет нас через три года! Зеленоленточники все переврали и говорят, что он случится уже через три месяца!
Мистер Рив жестом руки велел ему замолчать.
– Вот и все, что от вас требуется, – снова улыбнулся он Фэнтону. – Его величество, без сомнения, расположен к вам: я слышал, что он присутствовал в Расписной палате, когда вы обличали лорда Шефтсбери. Расскажите ему, что было на самом деле, и он от души посмеется… как смеется надо всем на свете.
Долгое время Фэнтон не отвечал. Вцепившись в высокую спинку стула, он крепко зажмурился. В голове его царил сущий хаос – впору было сойти с ума. Но кое-что он сознавал совершенно ясно. Открыв глаза, Фэнтон посмотрел на мистера Рива:
– Сэр… Я не могу этого сделать.
– Не можете? Отчего же?
– Этого сказать я тоже не могу.
– Позвольте еще раз спросить: вы действительно хотите оказаться в Тауэре?
– Уж лучше там, чем в Бедламе среди буйных безумцев, лишенных последних крупиц разума, – ведь именно туда меня упекут. А кроме того…
– Мы внимательно слушаем, сэр Ник.
– Всю свою жизнь я посвятил истории. Я отдал этой науке всего себя, без остатка. Понимаю, вы удивлены. Мне и самому странно это слышать. Но шутить с ней я никогда не стану.
– Сэр Ник, что за бред вы несете?
– Все, что я выложил Шефтсбери, – правда, от первого до последнего слова. И ясновидение тут ни при чем. Я знаю, и все тут! Хотите, скажу, когда королю впервые донесут об этом папском заговоре? Пожалуйста: тринадцатого августа одна тысяча шестьсот семьдесят восьмого года!
Джордж вскочил со стула с перекошенным от ужаса лицом, словно он увидел привидение. Но мистер Рив не тронулся с места: тихонько посапывая, он неспешно поглаживал белый островок волос на подбородке и смотрел на Фэнтона так, как старые, умудренные опытом учителя смотрят на юных воспитанников, исступленно доказывающих свою правоту, – с безграничным терпением.
– Полагаю, – проговорил мистер Рив, не повышая голоса, – вы не ожидали, что мне известно, кто изображен на этом портрете?
Внезапная смена темы разговора застала Фэнтона врасплох. Совершенно растерявшись, он принялся сочинять на ходу.
– Я помню, – пробормотал он, – как вы навещали нас в Эпсоме. – Конечно, это была ложь. – Но когда мы встретились в «Королевской голове», вы меня, кажется, не узнали.
Мистер Рив прикрыл глаза.
– Не узнал? – повторил он. – Мальчик мой, да мы с твоим отцом сражались бок о бок при Нейзби против Айртона. – Голос его стал отрешенным, как взгляд; теперь он звучал тихо, словно доносился издалека. – Мы мчались во весь опор. Драгуны Оки палили в нас из мушкетов с правого фланга, но пули нам были нипочем. Мы врезались в линию Айртона, – глаза его засияли от гордости, – и она разлетелась на куски. Как фарфоровая тарелка, как гнилое дерево, пораженное молнией, как… – Его правая рука, победоносно поднятая над головой, медленно легла на стол, и мистер Рив словно очнулся ото сна. – Давнишние дела, – криво усмехнулся он. – Битву мы проиграли. Но я видел, как шпага твоего отца – та, что висит сейчас на стене, – одним ударом рассекала вражеский шлем. В ту ночь, когда все было кончено, мы затаились неподалеку от лагеря, наблюдая за тем, как набожные круглоголовые избивают наших женщин… – Мистер Рив тряхнул головой, отгоняя тягостные воспоминания. – Впрочем, довольно о прошлом. Ты – сын моего друга. Не знаю, что за недуг овладел тобой, мальчик, но если ты сам себя не излечишь, Бог свидетель, я тебе помогу, хочешь ты этого или нет!
Для Джорджа это стало последней каплей.
– Ты? – рявкнул он, с презрением глядя на старика. – Потасканный пьянчуга? Охотник за сплетнями? Кому ты способен помочь?
Мистер Рив медленно отодвинул стул, так же медленно поднялся на ноги и выпрямился, став на полголовы выше Джорджа.
