БОЮСЬ МОГУ ПОТЕРЯТЬ ВАС ТОЛПЕ КУПИЛА ЦВЕТОВ И ТАБАКА НО ЕСЛИ НЕ ВСТРЕТИМСЯ ВСЕГО ВАМ ХОРОШЕГО ВАШ ДРУГ МЭРИ ГРЕНВИЛ.
Внезапно грянул оркестр, и залихватские, смеющиеся голоса затянули песню:
И все же, несмотря на бившее через край веселье, каждое слово отдавалось в душе горькой, пронзительной болью.
Снова послышался грохот поезда. Над головой было черное, без единой звездочки небо. Фэнтон внимательно рассматривал светящиеся стрелки своих наручных часов. Он стоял на стремянке или на чем-то вроде нее, на одной из верхних ступенек, измазанной грязью. В поднятой правой руке он держал нечто, напоминающее револьвер. Впереди громыхнул пушечный залп, и небо окрасилось в белый цвет…
– Ник? – пробился сквозь сон голос Лидии.
Фэнтон проснулся.
И сразу же понял, кто он и где он. Грохот, преследовавший его во сне, был громом, а вспышки света – молниями: шторы были отдернуты, и каждое окно спальни полыхало белым пламенем.
Он сидел, привалившись к горе подушек, а Лидия, положив голову ему на грудь, крепко сжимала его в объятиях.
– Душа моя, – прошептала она. – Тебе снилось что-то ужасное, и ты говорил во сне.
– Правда? – Фэнтон почти перестал дышать. – И что же я сказал?
– Что-то странное. – Лидия натянуто рассмеялась. – Это был наш язык, несомненно, но как будто совсем другой. Я поняла лишь совсем чуть-чуть.
– Что именно? – настаивал Фэнтон.
– «Мы должны обойти пулеметы и проволоку. Однако если вы взглянете на карту…»
Как странно, подумал он, слышать эти слова за два с лишним века до той минуты, когда они были – или будут? – произнесены…
Фэнтон рассмеялся про себя. Майор Фэнтон рассчитал каждое движение англо-французской армии, которая почти разгромила немцев в шестнадцатом году, но все почести достались не ему, а какому-то толстозадому генералу. Ну и черт с ним. Это было в прошлой жизни.
– Душа моя, – тихо добавила Лидия, – я разбудила тебя не поэтому.
– В чем же дело?
– У нашего дома какие-то люди, и они громко кричат.
Тело Лидии было теплым и влажным. Он поцеловал ее и спрыгнул с кровати.
– Зажги свечу! – приказал он хрипло, натягивая старые бархатные бриджи.
Лидия повиновалась. Два удара кремнем о кресало – и фитиль, пропитанный жиром, вспыхнул голубоватым пламенем.
Фэнтон обулся в высокие сапоги для верховой езды, сняв обычные шпоры и прикрепив тяжелые, с крупными, остро заточенными зубьями. Потом пристегнул пояс, к которому двумя цепочками крепились ножны: в них была длинная, тяжелая шпага с кольцом на навершии. За пояс он сунул дагу – кинжал для левой руки с двухфутовым клинком и широкой стальной гардой. А в карман бриджей положил металлический штырь длиной в семь дюймов, чтобы наносить удары в ближнем бою.
– Почему до сих пор не подали сигнала? – раздраженно спросил Фэнтон. – И куда, черт подери, запропастился Джайлс?
Не успел он договорить, как раздался дробный стук в дверь. Лидия натянула простыню до подбородка и отступила к стене. На пороге с суровым лицом стоял Джайлс. В руке он держал шпагу, на поясе, справа, висела дага. Но самым примечательным в его облике был головной убор – открытый кавалерийский шлем со стальными наушами.
– Все готово, – объявил Джайлс. – А где ваш шлем, сэр?
Кровь Фэнтона будто воспламенилась и резво побежала по жилам.
– За кого ты меня держишь?! Выйти к этой швали в доспехах? Много чести.
– Сэр, нам вы велели не высовываться с неприкрытой головой, если мы дорожим жизнью. – Джайлс вынул из-за спины еще один шлем. – Я так и думал. Держите.
– Джайлс, – позвала Лидия. – Дай его мне.
Джайлс быстрым шагом подошел к кровати и отдал шлем Лидии. Придерживая одной рукой простыню, Лидия взяла его и протянула Фэнтону:
– Надень. Ведь если ты умрешь, я тоже умру. И не от руки врага, а от своей собственной.
В коридоре со звоном разбилось окно.
– Нет папизму! – послышались далекие выкрики. – Смерть папистам!
Фэнтон без лишних раздумий надел шлем, застегнув его под подбородком. Внутри он был выстлан мягкой тканью; сзади имелся длинный, массивный назатыльник из пластин, напоминавший шейку лангуста. Свой старый растянутый сюртук Фэнтон надел прямо на голое тело.
– Пора!
Выскочив в коридор, он первым делом подбежал к разбитому окну и выглянул наружу.
– Сэр, по моим подсчетам, их там…
– Помолчи, Джайлс!
Они выстроились перед домом, в шести футах от липовой аллеи. Источников света у нападавших было всего два: фонарь, болтавшийся на шесте, и факел, но Фэнтону этого хватило, чтобы оценить силы противника. В первом ряду он насчитал восемь клинков, не очень годных, однако, для ближнего боя. У некоторых, кто находился в гуще толпы, тоже имелись шпаги. Было немало дубин и камней – но, к счастью, их обладатели не стояли ни в переднем ряду, ни на правом фланге импровизированного войска.
– Нет папизму!
– Повесить колдуна!
– Выходи, сын папской шлюхи!
