Последние слова потонули в ликующих криках: двое лакеев не смогли сдержать восхищения. Лорд Денби, потрясенный услышанным, мгновенно протрезвел. Джордж неистово захлопал в ладоши. Фэнтон с Лидией, по-прежнему занятые собой, сидели, влюбленно глядя друг на друга.
Вдруг дверь приоткрылась и в столовую проскользнул Джайлс, чьего таинственного исчезновения никто не заметил. Его длинная тень пролегла между Лидией и Фэнтоном. Лидия вздрогнула, будто в испуге, и отшатнулась. Джайлс быстрым шагом подошел к Фэнтону, нагнулся к его уху и прошептал:
– Сэр Роберт Саутвелл, секретарь совета, прибыл в карете…
Конца фразы было уже не разобрать. Мистер Рив, не успевший допеть последний куплет, сел и принялся тихонько наигрывать его Лидии. Та внимательно прислушивалась, но не к песне, а к тому, что шептал Джайлс. Лорд Денби, который выглядел еще более усталым и осунувшимся, чем раньше, повернулся к Джорджу и пробормотал какую-то банальщину, но Джордж был слишком пьян, чтобы понять ее. Наконец Джайлс почтительно отступил в тень, и Фэнтон поднялся из-за стола.
– Думаю, всем вам известно, – сказал Фэнтон, сжимая в правой руке пальчики Лидии, – что лишь одна-единственная причина может заставить меня покинуть вас. Дело требует моего немедленного присутствия, но займет не более часа. Прошу вас, ешьте, пейте и веселитесь, я скоро вернусь.
Он опустил левую руку в карман жилета, извлек оттуда огромные часы и откинул крышку: стрелки показывали без пяти семь. За окном по-прежнему ярко светило солнце.
– Меня вызывают во дворец, – добавил Фэнтон. – На аудиенцию к королю.
Чистый бесполый голос принадлежал французскому мальчику – одному из многих, которых привезли из Франции по просьбе герцогини Портсмутской. Луиза рыдала дни и ночи напролет, пока король, прокляв все на свете, не снизошел к ее мольбам.
Голос, звучавший под аккомпанемент теноровой скрипки, доносился с украшенного цветами помоста в западном конце Банкетного зала. Читатель и сегодня может посетить Банкетный зал: это единственная часть дворца Уайтхолл, уцелевшая при пожаре тысяча шестьсот девяносто восьмого года. Но одно дело – прогуляться по его каменным плитам в одиночестве, на закате дня, под тоскливое эхо собственных шагов, и совсем другое – оказаться в Банкетном зале во времена Карла Второго. Иными словами, на месте Фэнтона.
В позолоченных канделябрах, стоявших на полу, горели сотни свечей. На огромных арочных окнах, выходивших на запад, висели тяжелые портьеры из темно-красного бархата с золотой бахромой, подвязанные шнурами с золотыми кистями. Высокий потолок был украшен плафоном с бесчисленными богинями и ангелочками. В воздухе стоял густой аромат цветов: красных и белых роз, гвоздик, лилий и флердоранжа.
– Мы ждем мистера Уильяма Чиффинча, – объяснил сэр Роберт Саутвелл, смуглокожий мужчина с бородой, пока они с Фэнтоном стояли у распахнутых дверей зала. – А вот, кажется, и он.
Голос на помосте снова жалобно запел, обращаясь к Филлис:
Стихи написал Чарльз Сэквилл, граф Дорсетский, неисправимый кутила и гуляка, который до сих пор оставался при дворе, в то время как его сотоварищи давно стали на путь исправления или же, по причине подорванного здоровья, предпочли искушениям дворцовой жизни тихие радости деревенской глубинки.
– Сэр Роберт! – раздался чей-то густой хрипловатый голос. – Сэр Николас! Я к вашим услугам, господа!
Мистер Чиффинч, негласный хранитель Лестницы черного хода, оказался крепким и статным мужчиной с ястребиным носом, этаким геркулесом в темно-коричневом парике. Костюм его был простым и ничем не примечательным, а на бедре висела самая обычная шпага. Голова мистера Чиффинча напоминала винную бочку, и неспроста: этот человек мог перепить кого угодно, и когда собеседник падал под стол, предварительно выболтав мистеру Чиффинчу все свои тайны, тот оставался трезвым как стеклышко. Большинство присутствующих были бы поражены, если бы узнали об истинной роли Уилла Чиффинча при дворе.
– Если позволите… – пробормотал сэр Роберт и поспешно удалился.
– Сэр Николас… – Геркулес отвесил поклон, приглашая Фэнтона войти в зал. – Я поступил весьма невежливо, оторвав вас от дел да еще и заставив ждать. Однако же, видит Бог, я нигде не могу найти короля!
