– Что ж, буду откровенен… – начал Карл, но тут же осекся. Затем, как ни в чем не бывало, вернулся к своему стулу и уселся на него, положив одну ногу на скамейку.
– Я и вправду беден, – признался он. – И зов плоти по-прежнему сильнее доводов рассудка… Проклятье! Но ведь женщины… очаровательны. Хоть и не заслуживают доверия. Замечу, однако, что я уже давно остепенился. Утехи беззаботной юности остались в прошлом. И даже пью я теперь лишь для того, чтобы утолить жажду, а не веселья ради.
– Но ведь это не все, что вы могли бы сказать о себе, сир.
– Проклятье, конечно же нет! – прорычал Карл. – Моим недругам стоит знать, что шутки со мной плохи. Они намерены посадить на трон кого-нибудь из моих бастардов, но власть перейдет к моему брату Якову. Не для того я столько лет стоял у руля этого хрупкого суденышка, чтобы оно разбилось о скалы. Нет, я верну его в родную гавань целым и невредимым!
– Безусловно, сир. Но будьте осторожны: море нередко штормит.
Мрачное лицо Карла вмиг просветлело.
– Ах да, – усмехнулся монарх. – Ваше пророчество в «Клубе зеленой ленты». Как же, как же, помню.
– Ваше величество, если смысл сказанного мною исказили…
– Об этом не беспокойтесь – вашу речь мне передали слово в слово. У меня шпионов больше, чем у самого лорда Шефтсбери. Вот только я никак не возьму в толк: почему вы пошли к нему, а не ко мне?
– Лорд Шефтсбери мне слегка задолжал, и я не отказал себе в удовольствии позлить его. А теперь послушайте меня, сир: я знал, что в свое время вы услышите о «папистском заговоре» от мистера Киркби – и не поверите ему. Когда двадцать восьмого сентября тысяча шестьсот семьдесят восьмого года, на заседании совета, вы впервые увидите того, кто выдумал заговор, отъявленного негодяя по имени Титус Оутс, то скажете: «Этот человек – плут и лжец». Вы перехитрите и уничтожите его, ваше величество. Но в стране на целых три года воцарится ужас. Начнутся жестокие гонения, кровь ни в чем не повинных католиков будет литься рекой, а вы, сочувствуя несчастным, и пальцем не пошевелите, чтобы их защитить. Ведь спасение даже одного католика будет грозить гражданской войной. «Пусть кровь католиков будет на совести их обвинителей, ибо, Бог свидетель, на глазах моих слезы!» – скажете вы, подписывая бесчисленные смертные приговоры. Вот с какой стороны вы покажете себя, сир.
Фэнтон замолчал, чтобы перевести дух. Его била дрожь, пот градом катился по лицу.
– Все будет так, сир, – добавил он. – Если этому не помешать.
– И как же этому можно помешать? – тихо спросил король, пристально глядя на Фэнтона.
Тот решился на отчаянный шаг:
– Ваше величество, не созывайте парламент до тысяча шестьсот семьдесят седьмого года…
– Это еще почему?
– Только тогда прекратится поток субсидий от французского короля. Надо ли напоминать вам о договоре от тысяча шестьсот семьдесят четвертого года и ста тысячах фунтов?
Карл удивленно вскинул брови. Со дня подписания Дуврского договора – вот уже пять лет – он получал взятки от кузена Людовика, не собираясь, впрочем, ставить интересы Франции выше интересов родной страны.
– И вот насмешка судьбы, сир! – продолжил Фэнтон. – Савариньи, посла Франции, вскоре заменит Баррийон. Боюсь, Людовик доверяет вам не больше, чем вы ему.
– Кто бы мог подумать…
– Баррийон продолжит кропотливый труд своего предшественника и добьется внушительных успехов. О чем речь? О том, что купит с потрохами благочестивую и непорочную Партию страны и эти благородные господа, цепляющие к шляпе розетку из зеленой ленты, с остервенением примутся кричать: «Долой короля!»
Карл поджал губы:
– Если бы я мог это доказать…
– Сир, имена почти всех подкупленных лиц будут упомянуты в переписке Баррийона с королем Людовиком. В палате общин, к примеру, это Харборд, Титус, Сашеревелл, Армстронг, Литлтон и Паул. А среди лордов… Впрочем, сейчас это знать ни к чему. Скажу лишь, что лорды из окружения Шефтсбери получат по пятьсот гиней. Кроме его светлости Бекса – тот обойдется французам в тысячу. Если вы сможете перехватить письма Баррийона и снять с них копии…
– Бог мой, Фэнтон, вы слишком торопитесь!
Фэнтон умолк. Снаружи слышались тихий смех и щебетание голосов… Карл положил руку на подлокотник, запустил пальцы под парик, подпер голову и сидел, задумчиво покусывая верхнюю губу. Наконец он медленно повернулся к Фэнтону.
– Сэр Николас, – произнес король. – Вы говорите о письмах, которых еще нет и в помине. Отчего вы так уверены, что они непременно будут написаны?
– Оттого, сир, что я их читал.
– Что?
– Именно так, сир. Долгое время их будут держать в тайне – до конца восемнадцатого века, если быть точным. В тысяча семьсот семьдесят третьем году выйдет в свет второй том «Истории Великобритании и Ирландии», составленной сэром Джоном Далримплом, где все они будут напечатаны…
Фэнтон осекся, осознав, что совершил непоправимую ошибку.
На лице короля, однако, не дрогнул ни единый мускул.
– Есть что-нибудь еще, о чем вы считаете нужным предупредить меня? – дружелюбно спросил Карл.
