Барон Рикард мог бы счесть это нарушением этикета, но она решила не представляться. Вместо этого она пробиралась сквозь деревья расширяющимися кругами — крики Саввы и его наемников затихали вдали — ведя оборотня в спиральном танце через тёмный зелёный лес, хотя он едва ли уже понимал, по какому следу идет. Она взяла передышку, прижавшись к тёмной стороне ствола дерева, вдохнула и ускользнула, оставив его огрызаться, рычать и сопеть в темноте.
Солнце почти совсем зашло, недостатка в тенях теперь не было.
— Алекс! — резко бросила Солнышко, схватив её за локоть.
— Ты вернулась. — Алекс улыбнулась ей, немного смягчив панику Солнышко. Должно быть, приятно уметь торжествующе улыбаться. — Это Солнышко. Та самая, о которой я рассказывала.
Мужчина и женщина прижались друг к другу на скамье своей телеги, потрясённые внезапным появлением Солнышко. Или потрясённые её лицом. Она опустила голову и накинула капюшон.
— Нам нужно идти, — проворчала Солнышко, уводя Алекс по дороге, подальше от телеги и подальше от света факела.
— Нам нужно идти! — крикнула Алекс через плечо. — Надеюсь, вы найдёте своего мальчика! — затем тихо уже Солнышко — Ты сердишься на меня?
— Да. — Солнышко злилась, потому что Алекс подвергла себя опасности. Или, может быть, она злилась на себя за данный Алекс шанс подвергнуть себя опасности. Злилась больше, чем имела право или причины. — Тебе следовало оставаться скрытой. Как я тебе и говорила.
— Не все умеют становиться невидимками. Думала — смогу чему-то научиться. Хотела быть полезной.
Солнышко хотела сказать, что это был бы первый раз, но Алекс выглядела несколько подавленной, поэтому у неё не хватило духу. Даже подавленный вид у неё был довольно милым:
— Получилось? — вместо этого сказала она, отпуская руку Алекс, затем чувствуя себя немного виноватой и безуспешно пытаясь разгладить свою грязную куртку, измятую, пока она кралась в мокрой траве.
— Идёт война. Между графом Никшича и графиней… — Алекс скривилась. — Нет. Забыла, откуда она.
— Из-за чего сражаются?
— Дела богатых людей, я думаю. Не таких, как мы, да?
— Говорит будущая императрица Трои.
— И я буду изливать презрение на правящий класс, пока моя жопа не устроится на троне.
Солнышко фыркнула. Она, казалось, не могла больше злиться на Алекс:
— Что-нибудь ещё?
— Троя там. — Алекс указала на тёмные холмы. — Я добыла немного хлеба. — она протянула чёрствую корку, и желудок Солнышко издал громкий звук. До этого момента она не осознавала, насколько голодна.
— Спасибо, — проворчала она.
— Спасибо им, я думаю. — Алекс дёрнула головой в сторону телеги, исчезавшей в темноте позади. — У них было не так уж много.
Солнышко закрыла глаза отрывая кусочек. Он был жёстким. Он был сухим. Он был вкусным. Она медленно жевала и медленно глотала.
— Ты нашла их? — спросила Алекс. — Тех, кто гонится за нами?
— Да.
— Сколько?
— Несколько. — она подумала упомянуть всё оружие и тощего с жёсткими глазами, и близняшек-колдуний, и Датчанина, но Якоб иногда говорил: «Никто не хочет знать всю правду», — поэтому она сосредоточилась на хороших новостях. — Я немного их замедлила.
— Как ты это сделала?
— Разогнала их лошадей. Отравила им рагу.
Алекс моргнула:
— Напомни мне никогда не раздражать тебя.
— Я бы не стала травить тебя за то, что ты раздражаешь меня.
— Фух.
— Я бы просто подождала, пока судьба сделает всю работу.
— А.
— Твой кузен Савва был там.
Алекс подняла взгляд:
— Какой он?
— Казался очень милым, на самом деле, совсем не таким, как его братья.
— Правда?
— Нет, не совсем. Такой же отвратительный во всём. Может, даже хуже. У него был самый дурацкий плащ.
Алекс поскребла ногтями обе стороны головы:
— Всю жизнь мечтаешь быть особенной. Иметь семью. А потом тебя находят, и оказывается — ты и есть особенная. Настолько особенная, что тебя хотят убить и украсть твоё наследство.
— Есть ещё твой дядя.
— Герцог Михаэль? Если он вернется в Святой Город живым. Если мои кузены уже его не убили.
— Если он отплыл из Анконы, как мы рассчитывали, он, возможно, уже в Трое, — сказала Солнышко, всё ещё пытаясь держаться хороших новостей. — Готовится к твоему прибытию. С этой его подругой, леди Тундрой.
— Северой. Может быть. Думаю. Надеюсь. — Алекс выглядела не совсем убеждённой.
— Как ты это делаешь? — Солнышко оглянулась на повозку, теперь в темноте мерцали только несколько факелов. — Заводишь друзей.
— Начни говорить и посмотри, к чему это приведет. Расскажи им историю, которую они захотят услышать.
— Никто не захочет слышать мою историю.
Алекс пожала плечами:
— Тогда расскажи другую.
— Я плохая врунья.
— Тогда убери все плохие части, пока не останутся только хорошие.
— Если бы я убрала плохие части, наступила бы просто тишина. — где-то в деревьях ухнула сова, басовито и одиноко. — Я никогда не умела заводить друзей. — и наступила тишина, пока они тащились сквозь сгущающуюся тьму. Солнышко почувствовала, как Алекс посмотрела на неё, а затем отвела взгляд.
— Одну подругу ты завела, — сказала она.
Якоб проснулся от боли и вкуса застаревшей крови.
Итак. Всё ещё живой.
