— После этого дела я ухожу на пенсию, — сказала Баптиста, согнувшись в углу и положив руки на колени. — Я выхожу. С меня хватит.
— Ты каждый раз так говоришь, — прохрипел Якоб. Он посмотрел на Виггу, и в его глазах было что-то от затравленного зверя. Даже больше, чем обычно. — Что ты видела?
Вигга облизнула губы:
— Мать, которую я подвела. И товарищей по плаванию, которых я убила. Они сказали, что людей нужно предупредить обо мне… Она почувствовала комок в горле, который было трудно проглотить. — Я позволила волчице стать хозяйкой. Думаю, с сегодняшнего дня мне нужно надеть на неё намордник. Что ты видел?
Якоб нахмурился больше обычного:
— Только правду, — прошептал он.
Но Вигга не слушала. Среди гнилой еды на столе было что-то, чего она раньше не замечала. Белая коробка напротив того упавшего стула. Как будто кто-то испытал настоящий шок, когда её открыл.
— Ты посмотри на это. — она подошла и ухмыльнулась, заставив Солнышко кудахтать, спеша за ней, всё ещё пытаясь закончить перевязку. Пол был покрыт хрустящим ковром из мёртвых мух, прилипавших к подошвам босых ног Вигги на каждом шагу.
На крышке коробки была инкрустирована звезда. Коробка была лёгкая, как будто пустая. Она хорошенько встряхнула её, но ничего не дребезжало.
— Осторожнее! — рявкнул Якоб и тут же закашлялся.
— Да хватит канючить! — сказала Вигга, когда Баптиста в свою очередь похлопала её по спине. — Всегда получается хорошо, не так ли?
— Никогда не получается. — Якоб прищурился, глядя на нее, и медленно, мучительно выпрямился. — Ты уже забыла, что мы видели?
Вигга выглядела озадаченной:
— Что мы видели?
— Боже мой… — он устремил на неё невидящий взор. — Какой дар.
— Надеюсь, это было не слишком хлопотно, — сказал Фриго, и на его лице отражался свет печи, пока Солнышко наблюдала, как он засовывает лопатой новую буханку.
— Пожалуйста, — сказала Баптиста. — Пока ты получаешь то, что хочешь, тебе насрать.
Фриго пожал плечами:
— Кому не насрать? Получаю, что хочу? Я проявил учтивость, вот что. Вместо грубого признания неприятных истин, о которых мы оба знаем, что они нам обоим известны.
— Я немного устал от танцев, — прорычал Якоб, протягивая ему коробку. Фриго вытер испачканную мукой руку о фартук и взял её. Только Якоб не отпустил. — Признаюсь, я беспокоюсь, что ты можешь нас обмануть.
— Ну, это очень разумное беспокойство, — сказал Фриго, спокойно оглядываясь.
— Какие гарантии ты можешь нам дать?
— Никаких, кроме моей безупречной репутации.
— То есть, никаких, — сказала Баптиста.
Фриго взглянул на внучку и устало вздохнул:
— Почему люди продолжают спорить, когда все знают, что у них нет выбора?
— Потому что они хотели бы иметь выбор, — сказала его внучка.
Фриго ухмыльнулся:
— О, она сообразительная. Такая же сообразительная, как её мать. Твоя лодка ждёт. Отдай коробку и возьми лодку. Или оставь коробку себе и найди другой путь в Трою. Тебе решать.
Якоб кисло хмыкнул и отпустил коробку.
— Замечательно, — сказал Фриго, ухмыляясь. Он взвесил её в одной руке, осторожно встряхнул, затем посмотрел на Якоба:
— Как мне её открыть?
— Понятия не имею, — сказал Якоб, уже направляясь к двери.
— Пока я получаю то, что хочу, — сказала Баптиста, развязно шагая за ним, — Кому не насрать? До следующего раза, Фриго.
— Минутку! — крикнул им вслед Фриго, но дверь захлопнулась, и наступила тишина. Так тихо, что Солнышко почувствовала бы необходимость задержать дыхание, если бы уже не затаила его.
Фриго поставил коробку:
— Теперь можешь выходить, — сказал он и снова начал месить тесто.
Солнышко моргнула, гадая, не разговаривает ли он с ней.
Он прекратил месить тесто:
— Да, ты. Можешь выходить.
Солнышко задумалась, стоит ли притворяться дурочкой. Но теперь ей было любопытно, и как только любопытство овладело ею, она уже не могла освободиться от него. Поэтому она перелезла через перила, легко опустилась на ноги и выдохнула.
Внучка Фриго в шоке отступила назад:
— Черти обосравшиеся! Это эльф!
— Несомненно. — Фриго нисколько не удивился. — С
— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила Солнышко.
— Потому что знать вещи — моя настоящая работа. Потому что девушки, банды и азартные игры — всего лишь способы узнать вещи. Потому что знать вещи — это единственная валюта, которая имеет значение. Как тебя зовут?
— Солнышко, — сказала Солнышко.
— У тебя есть эльфийские уши? — спросила девочка, справляясь с удивлением. — Покажи мне свои эльфийские уши.
— Отвали, — сказала Солнышко, — Ты, маленький кусок говна.
Девочка сердито сложила руки на груди. Фриго фыркнул:
— Знаешь, у меня такое чувство, что это маленькое путешествие в Трою не закончится хорошо.
Солнышко села на пол, затем сняла ботинки с шеи и развязала шнурки:
— Я привыкла.
— Ну, если когда-нибудь устанешь от чувства разочарования, ты знаешь, где меня найти. У меня всегда найдется работа для кого-то с твоими талантами.
— Какая работа? — спросила она, надевая первый ботинок.
— Всякая.
Солнышко надела другой и встала. Она вообще редко утруждала себя завязыванием шнурков:
— Может, я счастлива там, где я есть.
