— Малозаметные враги убивают не хуже, — Якоб хмыкнул. — Церковь Востока?
Герцог вздохнул. — С ними всегда сложно. Смирение и щедрость — не их сильные стороны.
— Носители круга немногим лучше, — проворчал Якоб, пока брат Диас качал головой.
— Жрецы боятся влияния Папы. И что Жижка и Бок лишат их привилегий. Но эльфы не дремлют, а Патриарх Мефодий не глупец. Я убедил его в законности прав моей племянницы.
— Или в том, что это послужит его целям, — Якоб скривился. — А дворяне?
— Как один из них, скажу: вы не найдете в Европе более мелочных интриганов.
— И жесткой конкуренции.
— Они запросят высокую цену за поддержку. Уже представили список «вековых несправедливостей», под которыми скрываются мелкие обиды и наглый шантаж.
— Могу я взглянуть? — спросил брат Диас.
— Умоляю, избавьте меня от их тяжести. — Герцог Михаил извлек пачку бумаг. Монах начал листать их при свете Пламени Святой Наталии. — Но главная моя забота — сыновья Евдоксии.
— Марциан, Констанс и Саббас мертвы. — Якоб дотронулся до еще болезненного шрама на груди, оставленного клинком Констанса.
— Наконец-то хорошие новости. — Герцог закрыл глаза, глубоко вдохнув. — Вы оказали Трое великую услугу.
— Незавершенную. Остался Аркадий.
— Самый умный из четверых. Адмирал Императорского Флота. Платил морякам в годы забвения Евдоксии, и они обожают его. Может блокировать город завтра же, и мы умрем от голода за недели. Если купцы не взбунтуются раньше из-за убытков.
— Вечный закон политики: никогда не останавливай поток денег. Значит, Аркадий — главная угроза.
— Несомненно. Но у меня есть план…
— Атенеум. — Брат Диас оторвался от списка. — Леди Севера упоминала архивы?
— Вековые записи. — Герцог кивнул. — В бюрократии Восточная Империя не знает равных.
— Могу я изучить их?
— Не возражаю, если не будете сходить с книжных троп. Под зданием остались… — Михаил подбирал слова. — Опасные остатки времен Евдоксии.
— Я видел достаточно ужасов в последние месяцы. — Брат Диас прокашлялся. — Поверьте, не жажду новых.
Герцог проводил его взглядом к лестнице, все еще листавшего список, и наклонился к Якобу: — Монах — странный выбор для лидера. В нем есть что-то большее?
— Во всех есть что-то большее. — Якоб повернулся к виду за окном. — Брат Диас ищет цель. Без нее он странный выбор. Если же найдет… кто знает?
— Глядя на это, можно поверить в любое чудо.
— Забываю, как это поражает новичков... — Якоб посмотрел на горизонт. — Я видел это раньше. Стоял здесь же, наблюдая армию эльфов. Их костры, как звезды на черной земле. — Он провел пальцем по высеченным именам. — Кажется, это мое. — Буквы стерлись за столетия, как и человек, их оставивший.
— Так и знал! — Герцог ткнул пальцем в воздух. — Вы тот самый Якоб из Торна, сражавшийся во Втором Крестовом походе! Но это было больше века назад! Как?
— Длинная и печальная история. — Якоб коснулся других имен. — Король Вильгельм Рыжий Сицилийский, его оруженосец Бьордо Амбра — самый свирепый боец, которого я знал. Сэр Джон Галт, «Столп Веры». Он вырезал свое имя ногтем... Я тогда счел это величайшим подвигом.
— Великие имена. — Герцог почтительно склонил голову. — Герои.
— Вчерашние герои. — Якоб отстранился от стертых букв. — Завтрашние призраки.
— Но вы все еще здесь.
Якоб хрипло усмехнулся: — Я уже призрак.
— Подозреваю, в вас еще есть сила. — Герцог взглянул на юго-восток. — Скажите… эльфы. Они действительно так ужасны?
— Я пришел к мысли… что они не хуже людей. — Якоб медленно выдохнул. — А значит… да. Они так ужасны.
— Здесь философия, — сказала леди Севера, распахивая двери, — история, теология, астрономия и математика, естественные и тайные науки…
— Святой Иероним… — прошептал брат Диас, следуя за ней. К кому еще обращаться, как не к покровителю учености?
Ротонда в сердце Атенеума была ближе к небесам, чем он когда-либо ожидал — или считал, что заслуживает. Лучи ангельского света струились с куполов, украшенных сценами из истории Древней Трои: Гектор, побеждающий Ахилла, Кассандра, обманывающая Одиссея, сожжение Троянского коня, триумф Астианакта и разграбление Микен. Головокружительные ряды полок покрывали стены, изогнутый обрыв высотой в десять человеческих ростов, увешанный безумными лесами трапов, лестниц и стремянок, ломящихся от немыслимого количества книг. Легионы томов. Акры страниц.
— Драма и комедия через те двери… — Севера указала на другие двери, спускаясь по лестнице. Они вошли на нижний из нескольких ярусов, опоясывающих зал, а пол ротонды уходил вглубь.
— Это еще не все? — выдохнул он, разинув рот, глядя вверх.
— О, нет. Травничество и медицина в западном крыле, теология и священные тексты в восточном, отдельное собрание карт и так далее…
— Невероятно… — Брат Диас замолчал, опустив взгляд. Если верх был раем, то низ, возможно, адом.
