Позади них, под иконами жались кучки испуганных монахинь, слуг и чиновников, те, кто бежал в Базилику, спасаясь от насилия, вспыхнувшего в сердце Трои. Те, у кого, иными словами, была та же идея, что и у брата Диаса.
— Ваше Блаженство! — Брат Диас почувствовал, как облегчение подступает к горлу, едва не вырываясь слезами.
— Что привело тебя сюда в таком смятении, сын мой?
— Крайняя нужда! — Брат Диас вынужден был упереться руками в колени, пытаясь отдышаться. — Бои в Висячих Садах. В самом Дворце! — Как будто в подтверждение, дверь содрогнулась от нового удара. — Коварство и измена против законной императрицы Алексии, которую вы короновали в этой самой Базилике всего несколько часов назад. Леди Севера преследует нас, и она… она…
— Отменная лгунья, — пробормотала Батист.
— Колдунья!
Многие беженцы попятились еще дальше, но Патриарх остался невозмутим этим ужасающим откровением. — Я прекрасно осведомлен.
— Постойте… — Брат Диас сглотнул. — Что?
— Леди Севера была первой ученицей императрицы Евдоксии. За ней последовали многие другие.
Дверь снова затряслась, еще сильнее. Батист нервно покосилась на нее, щепки сыпались с дрожащих скоб.
— И вы… — Брат Диас сглотнул снова. — Согласны с этим?
Мефодий сузил глаза. — Мой предшественник, Патриарх Нектарий, был мужем безупречной морали. Когда Евдоксия захватила трон, он выразил категорический протест. Его гробница в крипте внизу пуста. Не осталось даже праха для погребения. Когда избрали меня, у меня не осталось выбора, кроме как поступать… целесообразно. То, что ты должен понимать как никто другой.
Брат Диас прочистил горло. Действительно, в вопросах непримиримой борьбы с Черной Магией его теологические позиции пошатнулись. Дверь снова дрогнула, и он подумал, не спрятаться ли за гигантской книгой. Решил, что да. Но ненадолго.
— А императрица Евдоксия, — продолжал Патриарх, — при всех ее недостатках, держала Черную Магию в Атенеуме… — он указал на дверь, содрогавшуюся от ударов, — А дом Божий оставила Богу. И его законным служителям.
— Тем, кого не убила, — сказал брат Диас.
— Ну, пока те украшают небеса, они уж точно не влияют на земные дела, не так ли?
Брата Диаса охватило знакомое чувство безнадежности. — Ваше Блаженство, все, чего я хочу... чего мы все хотим — это вновь объединить Спасенных против врагов Бога, — в его голосе зазвучала надоедливая нота, от которой он не мог избавиться, — Чтобы Восточная Церковь соединилась с Западной как одна семья…
— Вы хотите подчинить Восточную Церковь Западной! — прогремел Патриарх в праведном гневе. — Чтобы мы склонились перед женщинами! Молились под руководством женщин! Крестились, конфирмовались и хоронились женщинами! Чтобы преклонили колени перед девочкой! Марионеткой в украденной папской мантии!
— Наша Спасительница был женщиной! — брат Диас перешел от раненого разочарования к раздраженному негодованию. Что ж, прогресс. — Дочь Божья, отдавшая жизнь за наше спасение. — Он указал на витраж над алтарем. — Она на вашем окне.
— И окно — ее подобающее место, — Патриарх не моргнул глазом, — а не определение церковной политики! Нет, брат Диас! — Он воздел руки к тысячам образов на стенах. — Ангелы в отчаянии взирают на ваше предательство веры! Я не потерплю этого! Леди Севера дала мне гарантии статуса Восточной Церкви. — Он махнул священникам вперед, когда новый удар прокатился по нефу. — Откройте двери, друзья мои!
Брат Диас остановил одного из священников, уперев руку в грудь. — Дьяволы у ваших ворот! — зарычал он, наконец перейдя от раздражения к отвращению. — И вы впустите их?
— Дьяволы уже внутри! — рявкнул Мефодий. — Я впущу метлу, чтобы вымести их!
— Нахер все это. — Брат Диас врезал Патриарху прямо в подбородок. Тот рухнул навзничь, его пышный головной убор покатился по проходу, руки раскинуты, точь-в-точь как у Спасительницы на витраже.
Все застыли в шоке. Больше всех — сам брат Диас.
— Я нокаутировал Патриарха Трои, — прошептал он.
— Видела, — Батист выглянула из-за его плеча. — Может, в тебе еще есть надежда.
За спиной грохнуло. Брат Диас обернулся: брус, уже гнувшийся, рассыпался волокнами, одна скоба отлетела, звякнув о скамьи.
Двери распахнулись, и внутрь вошла Вигга со сжатыми окровавленными кулаками, руна на лбу все так же торчала. Леди Севера следовала за ней, вышагивая с тем же достоинством, с которым сопровождала Алексию к коронации. Дворцовая гвардия рассыпалась по нефу, уничтожая последние надежды на побег.
— Надо было остаться на корабле… — прошипела Батист, отступая к алтарю. — Знала, что надо было остаться…
— Не думаю… — слабо произнес брат Диас, следуя за ней, — если я скажу, что мы ищем убежища в доме Божьем…
Вигга и Севера заговорили синхронно с одинаковой улыбкой: — Честно говоря, я никогда не принимала веру всерьез, а твоя викингша вряд ли и слова молитвы знает.
— Ее крестили, — сказал брат Диас.
— Дважды, — добавила Батист.
