И все же… две кушетки. Он хмуро разглядывал запутанные надписи вокруг них, геометрию, что и разделяла, и соединяла. Напомнило бледную камеру, используемую инквизицией в Неаполе. Использовали Оракулов для охоты на еретиков, Господи, ирония… но здесь различия. Работа была страстной, небрежной. Сначала принял за ошибки, но, вглядевшись, понял: здесь элементы направления и движения, там — трансформации и обмена. Это были дерзкие изменения. Гениальные усовершенствования! Саркомагические элементы изящно вплетены. Плоть и дух… его разум закружился, пытаясь охватить масштаб замысла.
Аппарат, созданный не просто высвободить душу… но перенести ее…
— Невозможно… — прошипел Бальтазар, подняв взгляд...
И увидел движение, отраженное в изогнутых стенках сосудов.
Он резко обернулся, подняв руку в защитном жесте. Леди Севера присела в полутьме, оскалив зубы, палец направлен на него.
Слепящая вспышка озарила гигантский книжный колодец тьмы, превратив его в подобие дня. Полки, галерки, лестницы отбрасывали резкие тени на мозаичный потолок.
Не было времени на жесты или слова — лишь на мысль:
Полки позади него взорвались, обугленные страницы закружились, как конфетти. Два потока разорванных, дымящихся книг обрушились по бокам. В глазах застыло древо разряда, в ушах звенел гром, кожа покалывала от остаточной энергии. Искры еще прыгали с его протянутой руки на пол.
Севера смотрела на него, палец все еще направлен в его сторону. Ее оскал освещало пламя горящих книг. Бальтазар приготовился к новой атаке, пальцы дрожали, складывая защитные формы. Сердце колотилось: хватит ли сил выдержать следующий удар?
Но его не последовало. Лишь еще одна полка рухнула, несколько обгоревших томов шлепнулись на испещренный рунами пол, словно птенцы, опаленные солнцем.
— Ты метнула молнию… — прошептал он, не скрывая изумления. Волосы на руках дымились, кожа все еще гудела.
— А ты поймал ее, — ответила Севера. Или это в ее голосе промелькнул оттенок восхищения?
— Ученики Евдоксии говорили, что императрица умела это… — Хотя он не верил, пока не увидел своими обожженными глазами. — Она научила тебя?.. — Но какой маг, тем более ревнивый, как Евдоксия, раскроет свои тайны? — Или… может… — Бальтазара пробрал холод. Он взглянул на аппарат: стержень, перья, две кушетки.
Севера улыбнулась. Непривычная, торжествующая улыбка на ее обычно строгом лице. Ликование. Победа. Неудержимость.
— Эксперимент Евдоксии… — выдохнул Бальтазар, — …сработал.
Эту улыбку он узнал. Не так давно он носил ее сам, доказав в Базилике Ангельского Посещения теорию о природе материи. Гордость первооткрывателя, шагнувшего в запретные земли, куда лишь ангелы и демоны смели ступать.
— Твой эксперимент… — едва слышно прошептал он, — …сработал.
— Хороший поворот, — произнесла леди Севера, — А теперь раскрывшаяся как императрица Евдоксия, носившая плоть служанки, как новый наряд, должна явиться, как тайна во вспышке молнии из ясного неба.
— Итак, если я теперь завладел вашим безраздельным вниманием… — Барон Рикард окинул взглядом вершину Фароса Трои, убеждаясь, что все взоры обращены к нему. И они были неотвратимо, в благоговейном трепете. Плацидия опустилась на колени, сложив руки, как монахиня перед алтарем. Атенаис забыла закрыть рот, и слюна стекала по уголку губ. Алекс, стоявшая на коленях рядом с Санни, издала захлебывающийся визг восторга, когда взгляд вампира скользнул в ее сторону.
— И, полагаю, это так… Перейдем к сути. — Его кожа уже не была идеально гладкой, в уголках глаз залегли морщинки смеха, но эти глаза… словно заглядывали в самую душу Алекс, знали ее сокровенные желания и готовы были их исполнить. Она всхлипнула от разочарования, когда он отвел взгляд. — Твое имя…
— Зенонис! — Она взметнула руку, дико размахивая ладонью, словно ученица, отчаянно пытающаяся блеснуть знаниями перед учителем.
— И ты пиромантка? — Барон улыбнулся, обнажив идеально острые клыки.
— Он так красиво говорит… — прошептала Санни, прислонившись к стене и сжимая ребра. Ее и без того большие глаза стали еще шире, когда она уставилась на барона Рикарда.
— Тссс! Заткнись! — Алекс не выносила мысли пропустить хотя бы слог. Единственным другим звуком было слабое шипение Пламени Святой Наталии, и даже оно, казалось, смущенно умолкало, чтобы не мешать ему.
Ее глаза следили за пальцем барона, указывающим вдаль.
— Думаю, тебе стоит показать ей…
— Клеофа! — выпалила Клеофа, едва сдерживая нетерпение.
— Столь прелестные имена для столь прелестных дам. — Барон улыбнулся. — Покажи Клеофе красоту огня.
— Это гениальная идея, — прошептала Плацидия.
