— Сжигать людей — не всем по вкусу, — парировал Бальтазар, — но это эффективно. Когда Карфаген завоевал Южную Италию, он воздвиг храмы, на которых стоит Святой Город. Когда захватил Северную — колдуньи-инженеры перегородили По и Пьяве, осушили лагуну и основали сей великий город на плодородной земле.
— Величайший город мира, — пробормотал Марангон с кормы, поднимая шест, с которого капало, как дождь.
— Жители Кракова, Атлантиды, Дижона оспорили бы это, — продолжил Бальтазар, — но в зените славы Венеция блистала. Карфагеняне строили виллы, храмы, рынки, проекты, затмевающие наши жалкие потуги. Когда их империя раскинулась до Трои, здесь была северная столица.
— Что пошло не так? — спросила Алекс, надеясь избежать вопросов.
— С востока хлынул враг, чей фанатизм и магия равнялись их собственным. Угадаешь?
Санни внезапно появилась на корме за спиной Марангона, вне поля зрения Бальтазара. Широко раскрыв глаза, она указала на себя двумя руками, затем исчезла.
— Эльфы? — рискнула Алекс.
Бальтазар поморщился. — Рад, что хоть что-то в голове осталось. Отражение эльфов истощило Карфаген, и враги воспользовались слабостью. Величайшая империя рухнула. Западные осколки продержались век-другой. Венеция избрала дожа, цепляясь за клочки земель: Далмацию, Рагузу...
— Рагуза очаровательна, — вставила Батист.
— Все любят Рагузу, — кивнул барон.
—...острова Эгейского моря. Даже когда культ Спасенных объединил племена Европы. Даже когда эльфы вновь хлынули на Святую Землю, а крестовые походы позорно угасли. Даже среди войн, чумы и голода здесь оставался отсвет былого величия.
Марангон снова шлепнул шестом о воду, брызги тяжелых капель застучали по лодке.
— Так... — Алекс выговаривала каждое слово. — И что пошло не так?
Бальтазар самодовольно откинулся. — Лет пятьдесят назад...
— Пятьдесят два, тринадцатого Милосердия, — поправил Марангон.
— Весной и летом бушевали шторма. Дождей не видели столетиями. А древняя дамба на По, которой тысяча лет...
— Рванула, — буркнул Якоб.
Бальтазар оскалился. — Честно, мне даже не дают закончить. Лагуна затопила город. Бедные районы на возвышенностях уцелели, а лучшие части у воды...
— Стали худшими, — закончил Якоб.
— По уши в воде, — добавила Батист.
— Великие свершения древних. — Барон Рикард провел рукой по воде. — Были уничтожены дождем.
— В засуху вода спадает, открывая мозаики Великого форума. Люди возвращают первые этажи. — Бальтазар махнул на полосы высохшей воды на стенах. — В дождливые годы каждый дом — остров.
— Собор Святого Михаила обычно затоплен, — сказал брат Диас. — Вместо скамей — лодки.
— Почему не починят дамбу? — спросила Алекс.
— Легко сказать! — Бальтазар развел руками. — Для начала воскресите зодчих древней Африки. Иначе — забудьте. Эльфы разрушили Башню Чисел в Антиохии, англичане сожгли библиотеку в Кале, а колдуньи Карфагена, пытаясь изменить течение, открыли врата ада и погубили свой город.
— Ни разу не видела, чтобы врата ада кончались хорошо, — Вигга печально покачала головой. — Интересно, зачем они открывают двери этим ублюдкам.
— Осколки Империи разбросаны по Средиземноморью. Знаменитая Колонна Трои, Атеней с мудростью веков. Но в целом знания той эпохи утрачены. — Бальтазар самодовольно откинулся. — Власть предержащие предпочитают невежество.
— Утрачена не мудрость строить, — Якоб ухватился за скользкий столб. — А воля. — С рычанием вскарабкался на ветхий причал.
— Они выиграли битвы, возвели великое, — Батист взглянула на полузатопленный храм, — поэтому люди забывают.
— Забывают что?
— Какими засранцами были карфагеняне. Сколько рабов сгинуло в фундаментах этого города?
— Множество. — Бальтазар пожал плечами. — Большие дела требуют жертв.
Если бы Алекс выбирала цель для ограбления (а это было бы не впервые), дом иллюзиониста не попал бы даже в десятку. На фоне обветшалых дворцов он казался приземистым и унылым, с узкими окнами, заросшими мертвым плющом, и ступенями, ведущими из воды на портик первого этажа.
Алекс смотрела на него с балкона напротив, подперев кулаками подбородок.
— Не выглядит особо волшебным, — пробормотала она.
— Для невооруженного глаза, возможно. — Бальтазар перебирал цветные линзы на кольце, как ключи. — Особенно для глаза идиота.
— Сюда никто не подходит, — Якоб скрестил руки. Ни лодок на каналах, ни людей у окон, даже птиц на крышах.
— Говорят, проклято, — буркнул Марангон.
— И не врут. — Бальтазар повернулся, линза делала его глаз крошечным и оранжевым. — Аура невероятна, особенно на северо-востоке, что ожидаемо при преобладающих ветрах. Три мощных заклятия в стенах и следы связанной сущности.
— Сущности? — Якоб поморщился. — Терпеть не могу это слово.
— Я всегда, — протянул Бальтазар, — подбираю более точные термины.
Батист и Алекс синхронно закатили глаза.
— В стенах что-то есть... Медная проволока? Свинец в штукатурке? Извне не разглядеть.
— Справишься? — Якоб бросил боковой взгляд.
— Дважды до завтрака. — Бальтазар вышел, Алекс, закатив глаза, поплелась за ним.
