Приоткрытая дверь в дальнем углу привлекла внимание Санни. За ней стоял мужчина с ножом, а за ним еще двое. На галерее притаились лучники. Она взобралась по стене, проверила окно. В колоннаде трое стражников. Если что-то пойдет не так, будет жарко. Но в Капелле Святой Целесообразности жарко становилось всегда.
Батист перешла к делу: — Нам нужен путь в Трою. Мне и моим друзьям.
— Друзей у тебя нет, — Фриго окинул группу взглядом. — Только те, кем ты пользуешься.
Санни юркнула за спину Якоба, едва увернувшись от непоседливой Вигги.
— Трое слева, трое у двери, два лучника на галерее, — прошептала она.
Якоб тихо хмыкнул в ответ. Санни хотелось улыбнуться от их взаимопонимания, но лицо не слушалось.
— Значит, это они? — Фриго тыкал в них испачканным мукой пальцем. — Папские любимчики. Догадаться нетрудно: это оборотень.
— Так выглядит ебаный оборотень? — фыркнула девочка.
Из-под капюшона и волос Вигги виднелись только клыки и татуированная щека. — Этот — да.
— А это вампир.
— Так выглядит ебаный вампир?
Барон Рикард лениво поднял трость. — Очарован, милочка.
— Значит, ты Якоб из Торна. — Фриго почесал шею, оставляя в щетине белые следы. — Я тобой восхищаюсь, к слову.
Якоб, неподвижный, как статуя, хрипло буркнул: — А я — нет.
Пока они мерились взглядами, Санни подкралась к печи, где грелся старый кот. Коты видели ее ясно, как день. Собаки же оставались слепы. Почему? Санни не знала.
Она не понимала, как все работает, и себя меньше всего.
Кот поднялся, желая потереться о ее ногу. Санни хотелось погладить его. Кошачья шерсть так приятна на ладони. Ей нравилось, когда хвосты скользили между пальцев, мягко щекоча. Но сейчас было не время. Она мысленно извинилась, отодвинув кота ногой.
— А это кто? — Фриго прищурился на Алекс.
Та нахмурилась. — Я никто.
— Все кто-то.
— Не я.
— А ты? — Фриго уставился на Бальтазара. — Наверняка важная птица.
Колдун гордо вскинул голову: — Я Бальтазар Шам Ивам Дракси.
— Звучит как имя ебаного ублюдка, — девочка вытащила нож, прорезая борозды в тесте. Санни слышала, что борозды важны для хлеба. Без них не поднимется. Может, люди так же. Не выйдет ничего путного, если не надрезать.
— О, она и правда знаток душ, — Батист усмехнулась, глядя на Бальтазара. — Он новичок. Некромант.
— Она делает это назло, — проворчал Бальтазар.
Фриго прищурился сильнее: — Хороший?
— Один из трех лучших в Европе! Возможно, двух, смотря как считать, и...
— Чего ты хочешь, Фриго? — прервала Батист.
Фриго ловко поддел хлеб лопатой и направился к печи. — Разве я должен чего-то хотеть?
— Конечно. Ты не умеешь иначе.
— Хм... Возможно. — Огонь осветил его рябое лицо. — Есть кое-что в одном доме...
— Твои люди не смогли достать?
— Смогли. Но не вернулись.
— Оттуда не выходят, — девочка крутанула ножом. — Говорят, проклято.
— Принадлежало иллюзионисту. Дом до сих пор... защищен.
— Как? — спросил Бальтазар.
— Ты же колдун.
Бальтазар скривился, но Якоб перебил: — Что ищем?
— Белая шкатулка, вот такая, со звездой на крышке.
— Что внутри?
— Мое дело.
— Люблю знать, во что ввязываюсь.
— Ты все равно ввяжешься. Не нравятся условия...
—...дверь там, — закончила внучка.
Батист взглянула на Якоба. Барон Рикард вздохнул. Санни придвинулась к печи.
— До чего докатились, — пробормотал Бальтазар. — Поручения пекаря-мафиози.
— А это мои хобби, — невозмутимо ответил Фриго.
— Мне понадобится оборудование.
— Марэнгон достанет все.
— Специфическое.
— Марэнгон. Все.
— Мы приносим шкатулку, — Якоб шагнул к алтарю. — Вы обеспечиваете путь в Трою.
— Договор. — Фриго кивнул на печь. — Можете взять хлеб в подарок.
— Нет. Мы Начнем сейчас.
— Как хотите.
Марэнгон махнул к двери. Санни, нехотя покидая тепло, заметила нож девочки на краю камня.
Сердце Венеции было полузатопленным миром: каждый дом — остров, каждая улица — канал, кишащий людьми и лодками. Лодки-дома, лодки-лавки, лодки влюбленных, лодки ссорящихся, лодка-часовня, с носа которой краснолицая монахиня вопила о покаянии. Вода плескалась вокруг зданий и внутри них. Люди вплывали в двери и рыбачили с балконов. Пахло морем и сточными канавами. Чайки ссорились над головой, осыпая все градом помета.
— Идеальный повод для урока, — сказал Бальтазар.
Алекс откинулась на корме и застонала. — Я думала, мы изучаем историю Трои, а не Венеции.
Колдун закатил глаза, как обычно, когда она говорила. — Все взаимосвязано, дитя. Троя, Венеция, все государства Средиземноморья — ветви одного корня. Какого?
— Империя Карфагена, — буркнула она.
— Почему народы Южной Европы и Северной Африки говорят на языке, произошедшем от древнего пунического?
— Потому что карфагеняне сжигали несогласных, — лениво заметил барон Рикард, наблюдая, как мальчишки гоняют плот.
