Их квартира находилась на верхнем этаже сырой громадины, возможно, построенной карфагенянами, но заброшенной с тех пор. Кривые двери, скрипучие полы, гигантская зала, где поместился бы рыбный рынок. Что, кстати, удобно — рыбу можно ловить прямо из затопленной улицы.
— Сойдет для ритуалов, — Бальтазар сморщил нос. — Но мне нужна помощь.
— Кто-то должен войти внутрь? — Якоб вздохнул.
— Ты умнее, чем кажешься.
— Немного, — процедила Батист.
— Не умничай, — Якоб хмыкнул. — Ты со мной.
— Надо было сбежать в Барселоне, — вздохнув, она взглянула на потолок.
— Мне потребуется многое, — Бальтазар схватил Марангона за лацкан. — Точность и скорость. Запиши: бронзовые круги для заклинаний, лучшие линзы, соль, свечи высшего качества...
— Ты и брат Диас остаетесь, — Якоб уставился на Алекс, как на неподъемный ящик. — Барон Рикард составит компанию.
Алекс посмотрела на барона, «бесчувственно» раскинувшегося на диване.
— Только не говорите, что он не кусается.
— Я тебя кусать не стану, — пробурчал барон, не сдвигая руки с лица. — У меня есть
— Но будь готова, — сказал Якоб. — На случай, если что-то пойдет не так.
— Такое случается часто... — пробормотала Алекс.
— Нож есть?
Она неохотно вытащила клинок. Гарда в форме змеи, рубины вместо глаз.
Якоб осмотрел его с одобрением, которого ей самой никогда не доставалось.
— Годится для принцессы.
— Герцог Михаил подарил. В таверне. — И все, что она сделала это бросила его. Ползая в грязи и умоляя о жизни.
— Умеешь им пользоваться?
Алекс нахмурилась. — Если кого-то сильно невзлюблю — воткну в ублюдка.
— Острым концом вперед. — Якоб коснулся лезвия. — Делала так раньше?
— Дралась пару раз. — Она облизала губы. — Чаще проигрывала.
— Я дрался много. Иногда побеждал. Поверь: бой — всегда азарт. — Якоб шагнул ближе, его тень накрыла ее. — Ты мала, слаба и неопытна. Шансов против сильного — ноль.
— Если это подбадривание, то тебе явно не хватает практики.
— Так сделай бой нечестным. Хитрость и внезапность — твое оружие. И отсутствие жалости. Покажи, как держишь клинок.
Она видела ножевые драки в трущобах. Сжала рукоять, палец на гарде, присела, выставила клинок, взмахнула, оскалившись с шипением, больше похожим на жалобу змеи.
Якоб остался невозмутим.
— Очень...
— Не смей сказать «крысино».
—...яростно. Но для тебя... — Он развернул ее руку, прижав лезвие к внутренней стороне предплечья. — Пусть узнают о ноже, только когда он в их кишках. Сгорбись, дрожи. Умеешь плакать?
Слезы дались легко. Она и так была на грани.
— Хорошо. Умоляй о своей жалкой жизни.
— Не впервые. — И даже не в десятый.
— Используй, что есть. Заставь их расслабиться, подмани ближе. Бей со всей яростью. Она есть у всех.
— Думаю, найду немного.
— Ладно. — Он ткнул в свое тело, как мясник в тушу. — Пах, живот, горло. И не останавливайся на одном. Люди дерутся даже со смертельными ранами.
— Видела такое, во что не поверишь.
— Колоти, пока не убедишься, что мертв. — Якоб неловко хлопнул ее по плечу. — Брат Диас! Ты топором махать умеешь?
Бальтазар все бубнил список:
—...аптекарские весы, алхимические ложки, куб, горелку, свежую белладонну, не эту сушеную дрянь... Вы не знаете недавно умерших близнецов?
Все обернулись.
— Если вы там, а я тут, нужен способ связи. Или просто орать через улицу?
Марангон почесал щетину:
— Брат и сестра Визинети. Он умер два месяца назад, она — на прошлой неделе. Кажется, близнецы.
— Отлично, — оживился Бальтазар. — Добавьте их в список.
Разница между истинным магом и простым колдуном, само собой, в надлежащем снаряжении.
Магические круги были выверены циркулем и штангенциркулем, прикреплены к покореженному полу серебряными шурупами, отлитыми в полночь. Изыск, которого Бальтазар никак не ожидал от бандита. Настоящие мирровые свечи из Эритреи стояли на семи станциях, а сам он наполовину завершил начертание небесных стихов вокруг них на пуническом и древнегреческом. Он всегда требовал только лучшего.
Его восторг от серьезного мистического предприятия после месяцев банальности был огромен. Он орудовал шилом и молотком, выводил символы, погружаясь в детали. Он обожал руны. Руны никогда не разочаровывали, не пререкались и не сыпали едкими замечаниями, выхолащивая последние крупицы достоинства.
Это, конечно, не его личная лаборатория, но учитывая сроки, условия и жалких спутников, результат впечатлял. Последние месяцы были испытанием, но Бальтазар добыл все необходимое.
Все, чтобы проникнуть в дом иллюзиониста.
И все, чтобы разорвать папские оковы.
От этой мысли его затрясло, и он сглотнул горький комок. Чтобы унять бурлящий желудок, он переключился на текущую задачу: помочь сброду уродов украсть неведомый предмет из зачарованного дома для криминального авторитета, захватившего монастырь, дабы добраться до Трои и посадить на трон уличную попрошайку. Вот и вся «священная миссия».
