— О боже... — простонала Алекс. Сквозь дым доносились звуки: звон стали, крики боли, ярость... Все как в таверне, но на море.
— Ты плавать умеешь?
Алекс резко обернулась. Санни сидела на поручне, одной рукой вцепившись в сеть вант, спокойно, будто изначально родилась на атакованной рыбо-людьми палубе.
Алекс сглотнула.
— Не очень.
— «Не очень» или «совсем нет»?
— Совсем нет!
Почему она в Венеции училась ходить, писать и болтать о Карфагене, вместо того чтобы плавать? Трудно впечатлять знаниями древней истории, когда легкие наполняются морской водой.
Впереди Якоб отступал, прикрываясь щитом. Рядом Вигга пятилась, прикрывая дрожащего брата Диаса. Сзади Бальтазар и Батист отходили от рыбообразных фигур, маячивших в дыму, их мокрые мундиры поблескивали позументами. Алекс бы и сама отступила, но отступать было некуда.
— Куда идти? — пискнула она.
Санни посмотрела вверх.
С огромной неохотой Алекс запрокинула голову. Веревочная сеть уходила в кошмарный лабиринт: хлопающие паруса, паутина снастей, скрипучие реи. От одного вида подкашивались колени.
— Ты шутишь? — прошептала она.
— У меня нет чувства юмора, — Санни протянула руку.
Алекс замерла, издавая жалобный звук, пока рыбо-люди смыкали круг. У одного из них из головы торчал коралл, а на конце... Глаз? Он смотрел прямо на нее!
— Вперед! — рявкнул Якоб, не оборачиваясь.
— О боже... — Алекс схватила руку Санни, взобралась на поручень и, бросив взгляд на бурлящую воду, вцепилась в сеть.
Вверх по вантам. Что может быть уместнее для такой крысы, как она?
Рыбо-человек шагнул вперед, огромные губы дрожали, издавая булькающие звуки. Брату Диасу почудилось что-то вроде «Помогите», но это противоречило огромному топору, занесенному над головой. Или это был крюк на шесте? Не важно, какой формы металл, когда он вонзается в череп.
Брат Диас шарахнулся вправо. Лезвие просвистело мимо, вырвав щепки из поручня. Он метнулся влево. Удар врезался в поручень слева. Монах споткнулся о мачту, отскочил с хрипом, поскользнулся на накренившейся палубе. Его сумка распахнулась, рассыпав неотправленные письма. Кормовой поручень ударил по ногам, он отчаянно ухватился за него, сорвав ноготь, и свалился за борт.
Он уже готовился вскрикнуть, падая в море, но успел лишь вдохнуть, как боком ударился о дерево. Поднялся, держась за пульсирующий висок, всматриваясь в дым. Видимо, упал с юта на палубу.
Собирался поблагодарить удачу, как рыбо-человек прыгнул, проворно, как лосось, и приземлился перед ним, занося крюк.
Брат Диас попятился, пятки скользили по доскам. Поднял руку, чтобы отчаянно блокировать удар...
— Это мой ебаный монах!
Вигга рухнула на рыбо-человека коленями, вдавив его в палубу. В ее руках сверкали плотницкие топоры. Двойной удар — кровь брызнула на ее оскал.
Брат Диас вскочил, кашляя. В дыму мелькали силуэты: двое боролись на полу, другие сражались за копье. Вдруг, онувидел блеск металла.
— Налево! — завизжал он. Вигга пригнулась — алебарда пролетела над ее головой. Шип прошел в сантиметре от носа Диаса. Солдат в позолоченном шлеме ринулся на него.
Вигга метнулась, невероятно быстрая для своих размеров, подсекла его топором, от чего противник взмыл в воздух с визгом. Вторым ударом она вбила его голову в палубу, расколов доски.
— Направо! — Диас закричал. Вигга увернулась, топор описал дугу, размозжив шлем солдата. Тот пролетел мимо Диаса, вырвав кусок поручня, и шлепнулся за борт.
— Ебучие макаронники, — проворчала Вигга, швырнув обломок топора.
— Лучник! — взвизгнул Диас. Вигга развернулась и метнула топор. Лезвие вонзилось в лоб лучника на платформе. Тот выпустил стрелу в небо, падая назад.
— Видал бросок? — она тряхнула Диаса за рясу.
— И-и-ик! — выдавил он. Из дыма за ней поднялось самое отвратительное существо, какое он видел.
У него было тело человека в запачканном мундире, но вместо головы — желеобразная масса с глазами-тарелками и щупальцами. Сквозь кожу просвечивал мозг, как орех в желе. Щупальца раздвинулись, обнажив фиолетовые присоски, и черный клюв раскрылся, издав оглушительный вопль...
Глухой удар. Вигга увернулась и врезала кулаком в живот, подняв существо в воздух. Оно шагнуло, исторгая черную рвоту, но она схватила его за запястье и щупальца, взметнула вверх и всадила в мачту вниз головой.
Существо забилось в желе, Вигга навалилась, вгрызаясь в переход между человеческой шеей и морской тварью. Вырвав кусок резиновой плоти, она вытерла чернильные губы.
— Терпеть не могу морепродукты, — рыкнула.
Бальтазар не питал особой любви к палубам, каютам или камбузам кораблей. Тесные, грязные, зловонные места, где сбивались в кучу отбросы общества, вечно пьяные и горланящие непонятные морские термины. Но даже они казались раем по сравнению с трюмами... Особенно этим, куда гигантский таран галеры врезался, как незваный гость, а сквозь развороченный борт хлестали фонтаны соленой воды.
Спуск вниз казался гениальной идеей, пока верхняя палуба была окутана дымом и боем. Но теперь Бальтазар сомневался: тонуть в трюме лучше, чем наверху?
