— О боже, — прошептала Алекс. Они были не одни в такелаже. По вантам снизу быстро поднимались фигуры. Одна уже была на полпути к рее, и сквозь дым ясно виднелось: это не человек. Мундир лопался по швам на овальном теле без шеи и почти без головы. Клешни. Одна маленькая, другая огромная. Идеально подходящие, чтобы карабкаться по веревкам... или раздавить голову принцессе.
— Краболюди, — выдохнула Алекс.
— Вон тот больше на лобстера похож, если честно.
— Как приятно знать, каким именно моллюском тебя убьют! — взвизгнула Алекс. — Куда теперь?
Санни снова смотрела вверх. По еще более ненадежным вантам, мимо хлопающих парусов, к марсу на самой вершине мачты — черному силуэту на фоне неба.
— О боже... — простонала Алекс.
Клинок Якоба вонзился в ребра рыбо-женщины с глухим хлюпающим звуком, знакомый любому мяснику.
Она рухнула на колени, шипастый меч звякнул о палубу, а кровь сочилась сквозь перепончатые пальцы, делая ее мокрый мундир еще темнее. Якоб отшатнулся, ухватился за поручень, чтобы не упасть. Каждый вдох давался с хрипом.
— Блуфазерблазер... — забулькала она, пузыря кровью через жабру. — Блуфазер...
— Че? — Якоб не понял: то ли это другой язык, то ли ее рыбьи губы не могли выговорить слова, то ли в ушах стучало слишком громко.
Из-под воротника выпал кулон — эмалевый цветок на серебряной цепочке. Такие дарят возлюбленные. Он гадал: получила ли она его до превращения в рыбу или после.
— Блуз... — она шлепнулась на бок, заостренная голова глухо стукнулась о палубу.
Якобу бы не помешало присоединиться к ней. Плечо горело огнем. Щит едва держался. Вокруг валялись рыбьи трупы. Весь ют был скользким от крови. Воняло, как в подпольной рыбной лавке.
Он не знал, куда делись остальные. Дым скрывал все. Это было частью плана, но дышать стало нечем. А это не было частью плана. Хаос, раз запущенный, непредсказуем. В этом и смысл.
— Да ради всего святого...
Мелькнуло движение и Якоб едва успел поднять щит, как что-то грохнулось на палубу.
Герцог Констанс, прыгнувший с галеры и приземлившийся в боевой стойке на юте.
— Говорят... — третий сын Евдоксии медленно выпрямился, —...если хочешь, чтобы что-то сделали хорошо... — Он сдул невидимую пылинку с усыпанной драгоценностями алой куртки. —...надо это сделать самому.
Якоб провел языком по кисло-соленой крови во рту (зубы расшатаны от удара щитом) и плюнул за борт. Плевок не долетел, шлепнувшись о поручень.
— Угу, — буркнул он.
— Признаю, творения моей матери не самые умелые воины. — Констанс грациозно переступал через рыбьи трупы и тела матросов. Он был грузен: алый мундир туго обтягивал пуговицы, позолоченный воротник врезался в двойной подбородок. Но двигался легко, на цыпочках, как танцмейстер. — Она рассматривала их как теоретический эксперимент. Ее завораживали души. Где они обитают. Как высвободить. Что происходит после...
— Она никогда не планировала военное применение, — Констанс остановился у существа с кораллом, торчащим из головы, лежавшего в луже крови. — Это была идея Марциана. — Он понизил голос, изображая угрюмую гримасу и слабо потрясая кулаком: — «Переделать ублюдков! Грозные полузвери-воины! Создать непобедимый легион! Отвоевать Святую Землю и показать эльфам настоящий ужас!» — Он вздохнул, присев рядом с уродцем. — Брат все хотел превратить в оружие. С детства. Он бы и горох на тарелке в легион собрал, клянусь!
Он грустно поправил мундир кораллового человека, где на плече была вышита дырка для растущего отростка.
— Я пытался привить им гордость. Немного статуса. — Герцог похлопал по блестящим пуговицам, точь-в-точь как на своем камзоле. — То, что карфагеняне называли честью легиона!
Якоб с хрипом вдохнул, с хрипом выдохнул. За годы он наслушался маниакальных речей. Но если это дает передышку, то пусть болтает.
— Угу, — буркнул он.
— Ну... Работа продолжается. — Констанс встал, окидывая взглядом трупы. — Признаю, вы впечатляюще справились. Это... — Он шевельнул пальцем с массивным перстнем, считая тела. — Семь? Нет — восемь! Недооценил вас. Вон еще двое.
Одного из тех двоих прикончил рулевой перед смертью, второго — Вигга. Но Якоб не видел смысла уточнять. Парой трупов больше, парой меньше. Его «счет мясника» за годы не изменился.
— Угу, — буркнул он.
— Итак. — Констанс обнажил меч с инкрустированной рукоятью. — Дуэль насмерть? — Герцог развел руки, меч лениво свисал из пухлой ладони. — На палубе тонущего корабля, который еще и горит? Немного театрально, но драмы не отнять.
Драма мало трогала Якоба. Он видел пожары и крушения, а фраза «насмерть» давно потеряла остроту.
— Угу, — буркнул он.
Констанс выглядел слегка разочарованным. — Я надеялся на остроумный диалог в процессе.
— После стольких драк... — Якоб махнул на трупы. — Шутки повторяются.
— Печально, что шутки кончаются раньше врагов. — Констанс подтянул штанины обтягивающих брюк и присел в стойку, меч был направлен точно в цель. — Предупреждаю... Боюсь, это плохо кончится.
— Если ждать достаточно... — Якоб оттолкнулся от поручня. — Все плохо кончается.
