– Да ладно! – прислушался к моему бормотанию официант. – А с чего вы взяли, что он смерти искал? Разве не Егоров выбросил его из окна? Вроде бы Юру скоро судить будут.
– Артем, прекрати! – неожиданно рассердилась я. – Вина Юры еще не доказана! Только суд может решить: виновен он или нет.
– Да я разве против? – стал оправдываться Артем. – Конечно же, суд все учтет, и Юру, может быть, оправдают. А вот вы сказали, что этот мужчина сам смерти искал. Свидетели, что ли, нашлись?
– Нет, он письмо прощальное написал матушке Матрене.
– Может, беду предчувствовал? Такое бывает.
– Нет, так и написал: «Не судите строго. Прощайте», – немного перефразировала я письмо Андрея Петровича.
– Надо же. А у нас все в одну душу: «Юра убил, Юра убил», – разочаровано протянул Артем.
– Да? Это кто же Егорова в убийцы записал?
– Я так сразу и не вспомню, – стушевался он – Следователь всех о Егорове расспрашивал. А ведь у нас как? Если подозревают, значит, посадят.
– Типун тебе на язык. Юра никак не мог убить!
– Это почему? – Артем определенно тупил.
– Так ведь наш покойник – десантник, – сболтнула я и, прикусив язык, добавила: – Бывший, разумеется.
– И что? – хмыкнул Артем, испытывая мое терпение. Впрочем, имела ли я право на него злиться? Скорей всего, большинство наших сотрудников так и думало. Я загрустила. Встретившись со мной взглядом, Артем вдруг сказал: – Если вы считаете, что Юра не виновен, то, наверное, так и есть. Главное, чтоб следствие во все разобралось. А я, Виктория Викторовна, последний день сегодня работаю.
– Да? – удивилась я. – Уходишь? Зачем? Разве тебе мало платят? Потерпи – поднимут тебе зарплату.
Артем пришел к нам несколько месяцев назад. Звезд с неба он не хватает, но зарекомендовал себя честным и исполнительным работником. Таких сотрудников у нас ценят и продвигают. Этот парень смог бы сделать у нас карьеру. Сеть постоянно расширяется. Многие бывшие официанты сейчас занимают должности менеджеров и директоров по персоналу. Впрочем, какой из Артема директор? На директора он не тянет – простоват.
– Решил попробовать себя в другой сфере деятельности. Друг открыл фирму. Машины будем расписывать. Модно и платят хорошо.
– Как знаешь, – пожала я плечами.
Артем хотел уйти, но неожиданно замер, глядя поверх моей головы. В ресторан входил следователь Антон Леонидович.
– Опять? Кажется, кого-то ищет, – определил Артем по блуждающему взгляду следователя.
Заметив нас, следователь направился в нашу сторону.
– Я, пожалуй, пойду, – сказал Артем, догадавшись, что Антона Леонидовича больше интересую я, чем его скромная персона.
– Виктория Викторовна, я только что из отдела кадров. Знакомился с личными делами сотрудников. Устал от безликих бумажек: родился, учился… Одно и тоже. Решил чайку попить.
Я жестом позвала Артема.
– Принеси, пожалуйста, чай для Антона Леонидовича. Рекомендую «японскую сакуру».
– Можно и сакуру, – согласился тот.
– Что к чаю? – спросил Артем.
– Ничего.
Когда официант отошел от стола, я спросила:
– Есть что-то новенькое?
– Да так, кое-что несущественное. А что у вас? Чем порадуете? Нашелся ли ваш коллега?
– Вы сейчас о Юрии Егорове? Нет, не нашелся.
– Я так и думал. А зря. Странно, что никто не хочет его вразумить. Скрываться глупо и бессмысленно.
– Да? – Я была другого мнения, но спорить по известной причине не стала. И, стараясь выглядеть честной, посмотрела в глаза собеседнику. – Я несколько раз к нему звонила – не отвечает. И все же новости есть, – вздохнула я. Скрывать то, что я была у Альбины, вдовы Пискунова, а так же у сестры Андрея Петровича, не имело смысла. Скорей всего, Лидия еще в субботу приехала в город, чтобы забрать тело брата и начать подготовку к похоронам. А Альбина должна была показать следователю письмо Андрея Петровича, если, конечно, не передумала. В любом случае надо сказать Антону Леонидовичу о письмах. – Я тут кое-какое расследование провела. В общем, неоднозначная личность вырисовывается. Психически неуравновешенный тип – этот Боженко Андрей Петрович.
– Это я знаю, – бесстрастно сообщил Антон Леонидович. – Я беседовал с врачом из санатория. Боженко несколько раз записывался к психотерапевту. Толком ничего о себе не рассказывал, но доктор смог составить о пациенте свое мнение. У него действительно были нелады с психикой. Повлияли контузия и стрессы, которые постоянно его преследовали. Короче, все к одному.
– Да?
Слова Антона Леонидович приободрили меня, и я подумала: «А если матушка Матрена не ошиблась и правильно поняла письмо? Вдруг Андрей Петрович, в самом деле, покончил с собой? Только бы Антон Леонидович в это поверил! Было бы здорово, если бы удалось доказать, что Андрей Петрович свел счеты с жизнью, пребывая в состоянии депрессии».
