ДИКАЯ АПАЧСКАЯ ДЕВОЧКА ПОЙМАНА!
Сейчас уже далеко за полночь. Я припозднился, потому что печатал негативы, и постарался подробно записать все события этого длинного, тревожного дня. Отпечатки вышли хорошие, особенно один, он просто великолепный. (Не тот, где она отмыта и укутана в одеяло, тот негатив улетел в Дуглас вместе с моей заметкой. Снимок и заметка должны понравиться читателям «Дейли Диспетч», а заодно помирить меня с шерифом, которому будет приятно, что о нем так уважительно написали, – его благосклонность нам еще может пригодиться.) На этом великолепном снимке запечатлена голая правда, настолько правдивая, насколько это вообще доступно камере. Я смотрю на него и вижу девочку так же живо, как видел ее давеча в камере, даже, как ни странно, еще живее, потому что проработка глубины и выставленный фокус, которые обеспечивает камера, в какой-то степени дают ощущения более реальные, чем в жизни. La niña bronca, жалкое умирающее от голода существо, скорчившееся на каменном полу мексиканской тюремной камеры в позе зародыша, а тени от дверной решетки полосами лежат на ее обнаженном теле, словно арестантский костюм. Я никак не могу выбросить девочку из головы; я закрываю глаза, а ее образ продолжает меня преследовать. Я понимаю, что она вот так и умрет, что моя камера не может спасти ее, а может только запечатлеть ужасную правду.
Доктор говорит, что, если она не начнет есть и пить, то протянет не больше пяти дней. Что толку в фотографиях, если я не смогу спасти жизнь девочки? И где в таком случае правда?
Не то чтобы это был взаправдашный побег из тюрьмы, но нам удалось «вытащить» la niña bronca, как говорят чикагские гангстеры. Эту запись я делаю на нашей ночевке в предгорьях Сьерра-Мадре.
Ранним утром на следующий день после съемок девочки я отправился в палатку Маргарет показать ей отпечатки. Реакцией на фотографии и мой рассказ о заключении девочки стала смесь ужаса и гнева, часть которого она вылила на мою голову.
– Черт подери, Нед! – к ричала она. – Это просто чудовищно! Ребенку надо помочь. Почему вы мне не рассказали? Почему не взяли меня с собой?
– Я пытался, Мэг, – оправдывался я. – Я послал за вами Хесуса, но вы успели улететь со Спайдером.
– Ну а почему вы не пришли ко мне, когда вернулись? – не унималась она. – Где вы были в обеденное время?
– Был занят, писал заметку, – сказал я. – А потом печатал до поздней ночи.
– Что это такое, по-вашему, Недди? – с просила она, тряся фотографию, зажатую кончиками пальцев вытянутой руки. – Гребаная тема для журналиста? Это живое существо. И ему нужна помощь.
