– В то же время, как вы сами видите, – продолжил шериф, – сегодня сюда пришло много людей, чтобы посмотреть на la niña bronca, причем пришли они издалека. Поэтому сегодня вы в камеру не пойдете. Вы можете только посмотреть на нее, причем смотрите сколько угодно.
– Понятно.
Помощник шерифа проводил нас к камере и высоко поднял фонарь, чтобы свет упал на девочку. Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Она все так же лежала в углу, свернувшись в позе зародыша.
– Господи! – шепотом воскликнула Маргарет. – Джозеф, поговорите с ней. Прошу вас.
Он заговорил с девочкой своим низким певучим голосом, и по мере того как он произносил слова, она приподнялась и села на корточки. Из кошеля, подвешенного к поясу, Джозеф достал щепотку какого-то желтого порошка, протянул руку через решетку и посыпал им девочку.
– Es prohibido acercarse a la celda [40], – резко сказал помощник шерифа.
– Что это? – спросил я.
– Ходдентин, – ответил Альберт. – Порошок из цветов дерева туле. Священное снадобье апачей.
Затем старик достал из своего кошеля какую-то маленькую вещицу, что именно, я не разглядел, снова протянул руку и прижал ее к сжатому кулачку девочки.
– Sal de aqui, viejo [41]! – приказал помощник шерифа, схватил Джозефа за воротник и грубо отшвырнул от решетки.
Альберт с угрозой на лице шагнул к мексиканцу.
– Не трогай деда! – сказал он. – Он ведь старик.
– Успокойтесь, Альберт, – я взял его за руку. – Нам неприятности не нужны.
– Il tempo ya paso, – заявил помощник шерифа. – Ustedes deben salir ahora [42].
– Но ведь мы только вошли, – возразила Маргарет.
– Ustedes deben salir ahora, – повторил этот тип, оттесняя нас назад.
– Девочка умирает, – гневно сказала Маргарет, – а они продают билеты тем, кто хочет посмотреть на нее.
– Держите рот на замке, Маргарет, – посоветовал я. – Если мы будем злить шерифа, мы ей вряд ли поможем.
Мы вышли наружу. Остатки утреннего тумана уже растаяли, а после темноты и сырости тюрьмы казалось, что солнце палит нещадно. На площади царила до странности праздничная атмосфера. Торговцы расставили свои прилавки и явно гребли хорошие деньги на закусках и прохладительных напитках. Церковные колокола звонили, созывая верующих к обедне.
– Как вы думаете, она вас слышала, Джозеф? – с просила Маргарет старого индейца.
– Она умрет через четыре дня и четыре ночи, – ответил он. – Я ничего не могу для нее сделать.
– Что вы вложили ей в руку? – спросил я.
– Кое-что, что надо взять с собой в Земли Радости, – ответил он.
– Что за Земли Радости? – не понял я.
– То, что вы, белоглазые, называете небесами, – ответил Джозеф.
Во второй половине дня в Бависпе из Дугласа прилетел мэр Карджилл кое с кем из своего оргкомитета. Они намеревались проверить, как продвигаются дела экспедиции. Самолеты доставили вместе с ними экземпляры «Дуглас Дейли Диспетч» с моими фотографиями и заметкой о девочке на первой полосе. Новость о ее поимке произвела в городе сенсацию, и мэр пожелал самолично взглянуть на la niña bronca. За ним в городок увязались и многие из добровольцев.
В надежде, что ей удастся уговорить мэра Карджилла отвезти девочку в Дуглас в больницу, Маргарет договорилась о встрече с ним в палатке полковника Каррильо. Мы с Большим Уэйдом тоже пошли, чтобы оказать моральную поддержку. Было достаточно рано, и я надеялся, что он еще не успел набраться. Присутствовал также и шеф полиции Гетлин.
В полном соответствии с избранным полковником стилем, полы его просторной палатки устилали персидские ковры, на которых стояли затейливый резной испанский письменный стол и несколько кожаных кресел. Нас впустил часовой, и после официальных приветствий полковник поцеловал Маргарет руку, а Большой Уэйд шепнул мне:
– Вот для чего они революцию устроили, сынок. Отличное добро, а?
– Я всегда считал, что женщина во время военной кампании приносит несчастье, – обратился полковник Каррильо к Маргарет. – Особенно красивая женщина. Но для вас, мисс Хокинс, я делаю исключение.
– Я была бы польщена, полковник, – ответила Маргарет, – если бы не знала, что наряду со мной исключение сделано для полудюжины проституток.
Тщательно выверенным мановением руки полковник Каррильо отмел эту колкость.
– Они никак не прикомандированы к мексиканским солдатам, уверяю вас, – произнес он, ловко уклоняясь от темы. – Могу я предложить вам аперитив, сеньорита?
– Мы сюда не в гости пришли, полковник, – заметила Маргарет. – Мы пришли уговорить мэра Карджилла забрать апачскую девочку в Дуглас. Ее необходимо поместить в больницу.
Мэр политично поднял руки, как бы сдаваясь, и сложил губы в угодливую улыбочку.
– Мисс Хокинс, – начал он, – уверен, вы понимаете, что никакой властью я здесь не обладаю. Девочка – собственность местных властей. Она стала таким ценным туристическим аттракционом, что они вряд ли отпустят ее. Но если даже отпустят, существует немало юридических препон для ее транспортировки за границу. Во-первых, у нее нет документов.
Маргарет кивнула.
