Вот так мы тронулись в путь. Впереди шли проводники Альберт и Джозеф, за ним вьючный мул нес носилки с девочкой. Следом по бокам от Толли верхом ехали мы с Маргарет. Замыкал шествие Браунинг, тоже верхом на муле и с вьючным мулом в поводу. Кое-кто из толпы двинулся вслед за нами, но на этот раз тихо, даже мальчишки и собаки держались на почтительном расстоянии. Когда мы подошли к выходу из города, они понемногу отстали.
Мы уже собирались перейти по деревянному мосту реку, когда я услышал:
– Сеньор! Сеньор Нед! Подождите меня!
Я обернулся и увидел, что ко мне во весь опор скачет на ослике Хесус. Ослик дробно стучал копытами по мощенной булыжником дороге, а мальчик яростно колотил животное пятками и нахлестывал по крупу сорванной с какого-то дерева веткой.
– Подождите, сеньор Нед! Я иду с вами!
– Что ты здесь делаешь, малыш? – спросил я, когда он догнал нас. – Разве я не велел тебе оставаться с Большим Уэйдом?
– Я иду с вами, – повторил он.
– Где ты осла раздобыл?
– Позаимствовал в корале.
– То есть украл?
– Позаимствовал, – повторил он. – Я отдам его, когда мы вернемся.
– Ты с нами не идешь, Хесус, – твердо сказал я.
– Нет, иду.
– Я хочу, чтобы ты вернулся.
– Вы не можете меня заставить, – сказал мальчик. – Я иду с вами.
– Исчезни!
Мальчишка отступил и в дальнейшем следовал за нами на некотором расстоянии. Я повернулся в седле и махнул ему руками крест-накрест, но он в ответ послал мне упрямый взгляд.
Мы перешли реку, и мост круто спустился к тропе, которая серпантином взбегала на холмы, а потом резко спускалась, сменяясь еще более узкой, едва ли не звериной тропкой. За пределами утопавшей в пышной зелени речной долины пейзаж то и дело меняется. Мы проезжали через заросли дубов и мескитовых деревьев, пересекали скалистые склоны с редкими юкками и агавами, при этом невероятно зеленая долина Бависпе змеилась далеко внизу. Преодолев примерно половину пути, мы увидели перед собой нагромождение скал и вдалеке зазубренные вершины Сьерра-Мадре.
Там, где тропа становилась слишком тряской для носилок, мы с Альбертом спешивались, отвязывали слеги носилок и несли девочку в паланкине, будто египетскую царицу. Она казалась почти невесомой.
Мы не стали забираться слишком далеко. Перевалив через гряду холмов и спустившись в узенькую долину одного из притоков Бависпе, мы остановились и там, на пышном зеленом лугу, разбили лагерь. Луг орошал родник, бивший прямо из скалы и образовывавший несколько сообщающихся между собой озерец. При нашем появлении с них взлетела стайка голубых цапель – примерно полдюжины изящных длинноногих птиц тяжело захлопали крыльями, издавая странные, тревожные крики.
– Девочке нужна вода, – сказал Джозеф. – Доктор-мексиканец прав. Она умрет, если не начнет пить.
Он поднял девочку на руки, поднес к самому большому озерцу и опустил ее спиной прямо в воду. Глаза девочки были открыты, но, казалось, она ничего вокруг не видела. Джозеф держал девочку в воде и что-то тихо приговаривал, а немного погодя просто отпустил руки. Она недолго подержалась на поверхности, а потом под действием своего веса начала опускаться под воду.
– Что он, черт побери, делает? – негромко крикнула Маргарет и дернулась к девочке. – Она же сейчас утонет.
Альберт схватил ее за локоть.
– Не надо. Оставьте ее, – тихо сказал он.
Я тоже двинулся было к девочке, но меня на удивление крепко схватил за руку старый индеец. Он покачал головой. Это было как со сне: мы все, будто парализованные, смотрели, как черные волосы девочки плавают на поверхности воды, в то время как ее безжизненные тело и глаза погружаются в темную глубину водоема. Изо рта вырвалось несколько пузырьков, и в это самое мгновение в глаза девочки вернулось сознание. Она яростно забила по воде руками, вынырнула, пытаясь вдохнуть воздух, потом доплыла до берега и начала жестоко кашлять. Когда кашель наконец отпустил девочку, она обернулась и посмотрела на всех нас и на то, что нас окружало, как будто видела все это впервые. Джозеф снова тихо заговорил с ней, и было видно, что она его слушает.
– Что он говорит? – спросила Маргарет у Альберта.
– Говорит, что он из рода чук-аенде, – ответил Альберт, – что его мать была сестрой великого вождя Кочизе. Что сам когда-то жил в этих краях. Что везет ее домой.
– Она слушает, – проговорила Маргарет. – Она его понимает. Я это вижу по ее глазам.
– Конечно, понимает, – с казал Альберт. – О на же индех, как мы себя называем. Одна из Людей.
Затем девочка зачерпнула горстью воду и поднесла к губам. Потом вторую. И снова закашлялась, хотя теперь уже не так жестоко.
– Удивительный способ заставить человека попить! – поразился я.
– Она собралась покинуть этот мир, – пояснил Джозеф. – Мне пришлось вернуть ее обратно через воду.
Тут заговорила девочка, заговорила спокойно и твердо, и от звука ее голоса у меня по спине непонятно почему пробежал холодок. Джозеф и Альберт засмеялись.
– Что она сказала? – спросила Маргарет.
Альберт перевел:
– Она сказала: дедушка, если вы из чук-аенде, то почему едете с белоглазыми?
Джозеф что-то ответил, и девочка удовлетворенно кивнула.
