– Кольцо с пальца не снималось, поэтому я палец отрезал, – комкано закончил Грек. – Пусть лучше думает, что я умер. У нас теперь разные пути.
М-да… Я невольно поставила себя на место неизвестной мне Оли. Узнай она, что муж жив, – что бы сделала? Мучилась бы от невозможности что-то изменить? Постаралась забыть? А может, рванула бы сюда?
А Грек? Спас (наверное) любимую, но потерял себя. И собственноручно отрезанный палец может оказаться только началом.
– А ну-ка, мальчики, идите сюда!
По части утешений я мастер невеликий, но иногда многого и не надо. Когда темные, недоуменно переглянувшись, подошли ко мне, я сцапала обоих за плащи и обняла так крепко, как смогла. С двумя «шкафчиками» задача оказалась не из простых.
– Вы не одни, ребят. – Я сделала вид, что не заметила, как попытался вырваться в первый миг Безымянный. – Кроме братьев-темных и «братьев меньших» у вас еще есть я. Слышите? Мне все равно, как вы выглядите и насколько сроднились с Зоной. Называете ее матерью? Хорошо, тогда мне она тоже мать. Потому что, Стас, я по-прежнему твоя сестра. А значит, Грек, теперь и твоя тоже.
Безымянный открыл было рот, но я отвесила ему подзатыльник. «Не сейчас».
– Младшая и ужасно упрямая, – хмыкнул Грек, и, кажется, Безымянный понял, зачем я толкала сейчас речь. Во всяком случае, улыбнулся в ответ почти искренне.
Странные они, эти темные. Забывают про себя, но следят за тем, чтобы собрат не слетел с катушек раньше времени.
И, как выясняется уже не впервые, Стас продолжает пристально наблюдать за мной. Как только я отпустила их плащи, брат взял меня за плечи и развернул к себе.
– Давай договоримся сразу. Что бы дальше ни было – ты останешься человеком. В экспериментах Деймоса участия не примешь.
Я снова смотрела ему в глаза – единственную часть лица, которую Зона изменить не смогла.
– Сам знаешь, не люблю я сомнительные эксперименты. Так что по этому поводу точно можешь не переживать.
– Ты не поняла. Не примешь, даже если будет казаться, что другого варианта нет!
Вот тут я сдалась, отвела взгляд. Не потому, что собиралась его обмануть, – просто не могла больше смотреть.
– Обещаю, Стас. Даже если другого варианта не будет.
Он кивнул и, сжав мое плечо, устремился прочь – только плащ взметнулся черным крылом.
Есть в заброшенных строениях какая-то своя, особая магия. Покинутые людьми, заливаемые дождями и продуваемые ветрами, они продолжают возвышаться среди окружающей их растительности, как окруженные сотнями врагов полумертвые, но несломленные герои. Может, это и пугает? То, что они полумертвые? Вот они, пятиэтажки Припяти, пережившие не один Выброс, стоят перед нами, и чудится в них нечто зловещее. Словно они затаились в ожидании неосторожного путника. Но стоит зайти в их тень, и на тебя обрушится вся их ярость. Месть за то, что они оказались покинуты и разорены.
Я помотала головой. Заброшки как заброшки – ветшающие, пустые. Притягательные и страшные одновременно. Они строились на радость, но теперь это город, окутанный вечной тишиной. Разве что отчаянный одиночка забредет, да там и сгинет от когтей мутантов или пуль фанатиков. А дома все ждут людей, которые наполнят их веселым шумом и вкусными запахами…
Да что ж за задумчивость на меня напала?! Не на Большой земле нахожусь, в Зоне! Здесь такое вредно для здоровья!
– Не смотри больше на город. – Стас напрягся. – Зацепил он тебя. Теперь чем больше будешь смотреть, тем сильнее захочется туда войти. А обратно уже не выйдешь.
Грек удивился:
– Я думал, это только колеса касается. А до него еще далеко.
– Скоро Выброс. Поэтому – не так далеко, как хотелось бы.
Колесо? Которое колесо обозрения, что ли? Я, пользуясь тем, что иду между двумя темными, а в условиях Зоны это максимально возможная защита, ткнула пальцем в КПК. Так. Не то, не то… ага, вот. «Припять. Колесо обозрения».
«Приманивает неосторожных сталкеров посредством неизвестного излучения. При приближении к нему человек ощущает тревогу, но стоит задержать взгляд на колесе дольше, чем на секунду, как страх исчезает. Вместо него появляется непреодолимое желание покататься в одной из кабинок. Те из сталкеров, которым повезло уйти от колеса живыми, рассказывали, что в этот момент они видели другую Припять – живую, зеленую, наполненную разговорами и детским смехом. Как утверждает Преображенский – это результат воздействия инфразвука в совокупности с излучением, которое не может зарегистрировать ни один научный прибор. Выдвигались версии, что под колесом живет какой-то неизвестный мутант, который таким образом добывает себе пищу, но ни подтвердить, ни опровергнуть эту теорию не удалось. Возможно также, что это уникальная аномалия, которая больше нигде в Зоне не встречается. Изучение крайне затруднено по вышеописанным причинам».
Все интереснее и интереснее. Тревога? Да, присутствует. Правда, сложно сказать, усилилась ли она из-за влияния припятского колеса или от осознания того, что нахожусь рядом с крайне недружелюбным городом. Проверять же, существует ли описанный в КПК магнетизм колеса, совершенно неохота.
