– Ну, к такому я точно не готова. Пожалуй, пока останусь при своем.
Стас, хлопнув ладонями по коленям, встал.
– Грек, завтра с утра идем к «Янову», искать источник. Дикая?
– Даже не надейся, что я останусь!
– И не надеялся. – Он вздохнул. – Доктор что-то еще про этот источник говорил?
– Только то, что вода там зеленого цвета.
Стас задумался.
– Нет, не встречал. Начнем с Разлома, дальше видно будет. А сейчас иди-ка спать!
Да, день был длинный и нервный… Но шевелиться не хотелось даже ради того, чтобы, жалея затекшую спину, устроиться поудобнее.
Брат покачал головой (я уловила это затылком), снял с меня рюкзак и, достав спальник, расстелил его у стены рядом.
– Ложись.
– Угу.
Пламя костра убаюкивало, окрашивало темноту под веками в теплый оранжевый свет. Как добралась до постели, я уже не запомнила.
Настроение с самого утра было отличное. Пока все складывалось как нельзя лучше: бессмертник найден, источник я ищу с темными и по пути непременно попрошу их отыскать еще и живичку в одном из радиационных пятен. Но самое главное – я сегодня выспалась так, как не высыпалась уже давно. Сильно подозреваю, что ночью меня не разбудил бы и вой голодной мантикоры, даже раздайся он прямо над ухом.
– Идешь посередине, – проинструктировал меня брат, когда мы вышли из шахты. – Видишь детей Зоны – замираешь на месте, за оружие не хватаешься.
– Будет сложно, – честно ответила я.
– Постарайся.
Похоже, Стас сегодня не в настроении. Сейчас он как никогда напоминал мне Безымянного в первую нашу встречу: мрачный, колючий и чужой.
– Злишься из-за того, что я с вами иду?
– Нет. Сейчас я по крайней мере знаю, где ты и что с тобой. Хотя в глубину Зоны не советовал бы соваться даже с нами. Всякое случается. От спрута или прыгуна мы сможем тебя защитить, но там и люди живут.
– Знаешь, Стас, я здесь быстро научилась некоторому фатализму. То есть помирать мне не хочется и страшно, но когда-то придется. А что лучше: сидеть сложа руки или все-таки попытаться что-то сделать?
– Не сделаешь ты ничего. Нет такого способа, чтобы нас в людей обратно превратить. – Безымянный словно сообщал несмышленой мне прописную истину.
– Опять двадцать пять. Ты меня вообще слушаешь? – начала заводиться я. – На каждый яд есть противоядие! Но дело даже не в этом. Что ты предлагаешь, бросить тебя?
– Было бы неплохо.
– А как мне после этого жить, подумал? Сделать вид, что брата у меня вовсе никогда не было?
– Именно, – Безымянный продолжал говорить так, словно его это не касалось.
– Мне-то не ври…
Я осеклась. Не хочу, не хочу продолжать разговор в таком тоне! Не верит Стас в то, во что верю я, – не надо, но вот это напускное равнодушие… словно со мной разговаривает абсолютно посторонний человек!
С другой стороны, он идет со мной к этому полумифическому роднику. Так какая разница, во что он верит и как разговаривает? Я никак не могу привыкнуть к тому, что Зона обожгла не только тело брата, но и его душу. Вот только ожоги лечатся, это я как медик говорю! И не будем сейчас про их глубину и площадь…
– Ты говорил, что в подземельях Мертвячьего города прятаться доводилось? – вспомнила я.
– Ну.
– За большой железной дверью, так? Там еще атом полустертый…
Стас чертыхнулся.
– И там успела побывать?
– За дверью – нет, не довелось. Там вроде лаборатория была? Вы, может, документы какие находили?
– Нет, – коротко ответил Стас.
Я ему почему-то не поверила. Но сути это уже не меняло. Если и были там документы – они, скорее всего, уже в цепких руках «Камня», обменяны на что-нибудь для темных полезное. Или я плохо знаю брата.
Затрещал дозиметр. Негромко и не так чтобы часто. Судя по всему, темные шли по самому краешку большого радиационного пятна. Я всмотрелась в траву за незримой чертой, но живичку так и не разглядела. Может, дальше растет?
Едва я открыла рот, чтобы спросить, как слева, совсем рядом, раздался клич прыгуна. Ко мне метнулась низкая, но быстрая тень. Мелькнул черный плащ темного – Стаса или Грека, не разобрала, – сама же я каким-то чудом успела увернуться от чудовищной пасти, шарахнувшись в сторону. Дальше я ошарашенно наблюдала, как Стас, присев на корточки, что-то тихо втолковывает прыгуну, а Грек медленно и осторожно двигается, закрывая меня от них.
– Не шевелись, – одними губами говорит он, и я замираю на месте, как истукан. «Море волнуется раз», чернобыльский вариант. Движутся только глаза: я наблюдаю, как разочарованный прыгун боком уходит в сторону, а Грек, раскинув руки с зажатыми в них полами плаща, шагает следом так, чтобы скрыть меня из поля зрения прыгуна. Наконец хищник скрывается из виду, и Стас рывком притягивает меня к себе.
– Цела? – спрашивает, закутывая в плащ.
– Да.
– Привал позже сделаем. Прыгун может вернуться, и не один.
Я киваю. Мы несколько секунд стоим, обнявшись, потом Стас так же резко отстраняется.
– Пошли.
Ну вот. Снова я расхожусь со смертью буквально на волосок. Я успела, я среагировала, но что было бы, не случись рядом темных? Пистолетные пули прыгуна бы только раззадорили, а про автомат я бы и не вспомнила…
