Нашли Глюка только на третий день. Он, полностью голый, отсиживался в той самой землянке, обнаруженной мной неподалеку. Тогда же и обнаружили, что пальцы на левой руке оканчиваются здоровенными когтями. А встреченные еще через два дня самоселы рассказали о найденных накануне следах здоровущего спрута. В головах забрезжила смутная догадка…
– Ну а следующий Выброс все расставил по местам окончательно, – закончил Стас. – Наружу на этот раз Глюка не выпустили, и в спрута он превратился на наших глазах. Кинулся на нас, крепко приложил вставшего на пути Деймоса, но, слава Зоне, этим и ограничился. Рука же после Выброса окончательно стала лапой.
– То есть получается… – ошарашенно начала я.
– Да, – отозвался Глюк. – Еще несколько Выбросов, и я перестану быть темным.
Еще несколько Выбросов, и он вообще перестанет быть! Ни за что не поверю, что «Закон» упустит такой трофей. Да и наука заинтересуется…
– Так вы из-за этого сюда подались?
– Да, – коротко ответил Стас. И перевел тему: – Переночуешь у нас. Нечего по лесу шастать. Утром решим, что делать дальше.
Я прошла за ним в дальний угол штрека, где возле стреляющего искрами костра сидели трое. Женщиной оказалась Морра, одного из мужчин я видела сегодня возле пещеры, второго, с ирокезом на голове, не знала вообще. При нашем приближении они молча подвинулись, и я, постаравшись не упасть мешком на освободившееся место, мгновенно залипла на игру огня. Глаза, надо признать, закрывались…
– «Законник» в себя еще не пришел? – спросил Безымянный. Тихо спросил, но я услышала. Сонное состояние пропало, как и не было. Кто???
Безымянный вздохнул.
– «Законник».
Я молчала, во все глаза глядя на него. «Законник»? В логове темных? Шутишь?!
– Мозголом привел, – без удовольствия поведал брат. – Сказал: «Человек хочет жить без Зоны? Человек не сможет жить без Зоны!»
– Юморист… – выдохнула я. – И?..
– Либо станет как мы, либо на корм прыгунам пойдет, – жестко отрезал Безымянный. – Ты к нему даже на пушечный выстрел не подойдешь, понятно?
Не больно-то и хотелось, подумала я. Да, я стала гораздо злее с тех пор, как повстречала брата и узнала, кем он стал. А уж «законники» у меня никогда не вызывали особенной симпатии. И все же… на корм прыгунам – это, наверное, чересчур. Резануло что-то в этой фразе…
Не суть.
– А что, он может стать как вы?
Безымянный равнодушно пожал плечами:
– Без понятия. Морра с ним долго провозилась, но результат увидим позже.
Что-то мне подсказывает, что результат, какой бы он ни был, «законнику» не понравится. Стать темным для него – все равно что насильно пол поменять. Сам себе, может, и простит, а вот боевые товарищи таковыми быть перестанут автоматически.
Интересно, смог бы пустить пулю в друга, скажем, Сержант? Среди черно-красной братии он был мне наиболее симпатичен. Хотя… много я тех «законников» знаю? Наркоз (и то больше по слухам) да сам Сержант с группой (считай, посмертно).
А мозголом? Да ни в жизнь теперь не поверю, что мозголомы – безмозглые твари. Шутить – это, знаете ли, интеллект повыше среднего нужен. Да, разум у него не человеческий, только нам же от этого хуже. Я вспомнила встреченного мной изворота. Интересно, обгрызенную ногу у него в руке можно считать специфическим проявлением юмора? Когда, в таком случае, научатся шутить спруты? Или уже умеют? Ох, не хочется мне почему-то становиться объектом их шуток…
Задумавшись, я не заметила, как сменилась обсуждаемая тема.
– Ты понимаешь, что мы перестанем быть изгоями? Все будут как мы! – горячо заявлял «ирокез».
– Это ты не понимаешь, Деймос, – спокойно ответил Безымянный. – Нас такими сделала Зона. Темные, созданные нами, будут отличаться от нас так же, как белый спрут – от обычного.
– Так это хорошо! – «Ирокез» не отступал. – Связь с Зоной у них будет сильнее. А мы будем в роли первооткрывателей и учителей.
– Ты наивен. Они возненавидят нас.
– Сейчас проверим! – усмехнулся молчаливый темный и неожиданно обратился ко мне: – Дикая, верно? Как бы ты отнеслась к возможности стать темной, но без изменений во внешности? Никаких ожогов, белых глаз и прочего. Просто добавляется устойчивость к радиации, а дети Зоны перестают тебя воспринимать как добычу.
– Братишка, – покачал головой Глюк. – Она необъективна, у нее брат – один из нас.
Но остальные темные уставились на меня с большим интересом. Даже Безымянный, что меня особенно удивило.
Выходит, он действительно притворяется, что его все устраивает…
Я думала недолго.
– Пожалуй, первый порыв – сказать «да». Но Глюк верно заметил, что среди вас находится мой брат и потому я необъективна. К тому же эта возможность находится еще на стадии разработки, так?
Молчаливый, названный Братишкой, кивнул.
– А вы уверены, что
Братишка покосился на Глюка и неопределенно хмыкнул.
– Станешь прыгуном, – ответил вместо него Деймос. Я не поняла, шутит он или говорит серьезно, и шевельнула плечом:
