– «Закон», «Анархия», одиночки – все будут против него! А если он продолжит кидаться на вас, то в этом списке окажутся и темные. Плюс борьба за территорию и ресурсы с другими хищниками. Только проблема даже не в этом.
– А в чем?
– Группу свою помнишь?
Он вздрогнул, как от удара.
– Ответь мне честно, Безымянный. Как считаешь, когда умер тот парень, который любил играть на гитаре? – Я специально не стала называть его имя, хотя помнила прекрасно. – Когда прыгун, в которого он превратился, получил удар ножом? Или все-таки раньше?
Он снова надолго замолчал. Но молчание это было уже другое. Я видела, как стирается жесткое выражение лица, присущее Безымянному, а в глазах появляется грустная задумчивость человека, потерявшего многое и многих.
– Раньше. Прыгун Гидрой уже не был.
– А спрут уже не будет Глюком. И тот мутант – прости, называю вещи своими именами! – в которого превратишься ты, Стасом уже не будет. Он не будет даже Безымянным. Ты точно этого хочешь?
Стас неожиданно повернулся к Греку, внимательно слушающему наш разговор.
– Что скажешь?
Грек ответил не задумываясь:
– Я согласен с Дикой. Нужно попробовать.
– А если Мать-Зона против? – хмыкнул Стас.
– А если нет?
– Может, воля Матери-Зоны как раз в том и состоит, чтобы ты не опускал руки, а хватался за предложенную возможность? – я наконец озвучила предположение, давно вертевшееся на языке. – Нравится быть темным – пожалуйста, но, если есть шанс избежать превращения в зверя, почему бы им не воспользоваться?
Он не ответил, и я повторила:
– Решать тебе. Но я прошу – не сдавайся. Ради меня, ради Глюка, ради Грека… не сдавайся, а?!
Темные шли впереди и о чем-то тихо разговаривали. Я не прислушивалась. Стас так ничего и не сказал, а остальное мне было глубоко фиолетово. Пожалуй, появись сейчас на горизонте та же мантикора – я бы не стала ни бежать, ни стрелять. Устала, да. Устала бороться с Зоной, с братом, с собственными страхами. Шагать куда-то, высматривать аномалии и обходные пути, строить и перестраивать планы… зачем? Рухнуть бы прямо здесь, притвориться частью пейзажа… автомат этот сбросить с плеча!
– Сестренка, ты чего отстаешь? – обернулся Грек. – О-о-о… да ты еле ноги передвигаешь!
– Угу. Передвигаю. – Перед Греком раскисать не хотелось, но сил правда оставалось немного.
Обернулся и Стас. Посмотрел на меня, что-то прикинул.
– Оставайтесь здесь. До «Янова» уже недалеко, сам на станцию схожу. Если через час не вернусь… – Он перевел взгляд на Грека, и тот кивнул:
– Все сделаю.
Мы лежали в густо растущих кустах возле железной дороги и внимательно прислушивались. Кусты шелестели, с полянки на той стороне дороги доносилось мирное бормотание зомби. Изредка долетали отдельные слова от костра возле бункера ученых – такого же, как на Смоляном озере. В просвете кустов было видно, что охраняют бункер наемники, а возле костра сидят обычные сталкеры.
Минут пятнадцать я лежала молча, приходя в себя. Над Зоной висели тяжелые серые облака, обещающие дождь, земля холодила спину, но возможность простудиться пугала меня гораздо меньше, чем необходимость лечь поудобнее. Потом тишина стала напрягать. Усну же.
– Людно здесь.
– Почему бы и нет? – отозвался Грек. – Здесь много аномалий, которые не встречаются в других частях Зоны, а значит, больше артефактов. Найдется занятие и ученым, и одиночкам. А следом другие группировки тянутся. На «Янове» одно время «Закон» с «Анархией» вместе ютились. На самой станции соблюдали нейтралитет, а вот в окрестностях стычки случались. За тайники бились, новичков друг у друга переманивали. Но потом «Анархия» силу набрала, и «Закон» в этих краях поутих.
Значит, аномалий больше, артефактов тоже. А где источник искать, по-прежнему непонятно. Я развернулась к Греку:
– Ты что Безымянному пообещал?
Бывший напарник, прежде чем ответить, долго мусолил сорванную травинку.
– Что отведу тебя к Роднику.
– Что за… Погоди! К источнику? Так вы знаете, где он?!
Грек неохотно кивнул.
– Так что вы мне голову морочили тогда?! – взвилась я.
– Безымянный не хочет становиться человеком. А я против него пойти не могу.
– Почему? – я осеклась.
– Иерархия, – коротко пояснил Грек. – У темных не принято перечить старшим.
Ёпрст…
– А если старшие скажут, что нужно о стену убиться?!
– Не настолько все плохо. – Он слабо улыбнулся. – Такое выполнять никто не будет.
– Уверен?
Улыбка погасла.
– Если у темного течет крыша и это угрожает остальным, его убивают. Или изгоняют, что не лучше.
– Погоди. А Глюк?
– У него с крышей все в порядке. Между Выбросами он такой же, как и прежде.
– Только все равно долго не протянет! – я снова разозлилась. – О нем Стас не подумал?
– Подумал. И давай на этом тему закроем. Если хочешь что-то выяснить – выясняй у него, хорошо?
Мне тему как раз очень хотелось продолжить. Но, посмотрев на Грека, я сочла за лучшее замолчать. Что-то было в его взгляде такое… и виноватость, и непреклонность одновременно.
– Ладно. Пусть только вернется – я из него душу вытрясу! – напоследок пообещала я и отвернулась.
