Я заставила себя об этом не думать. Если начну считать, сколько опасностей в Зоне подстерегает на каждом шагу, не смогу этот самый шаг сделать. Засяду на базе у «Анархии» и выйти не соглашусь ни за какие коврижки – даже в сторону Предбанника.
Поглощенная борьбой с собой, я не сразу заметила, что в сознание стучится какая-то мысль. Даже не мысль, скорее, некое несоответствие. А когда заметила – резко обернулась к Греку, удивляясь про себя, как же не обратила внимания раньше.
– Где палец потерял?
Казалось бы, что такого? Потерять в здешних реалиях часть тела – эка невидаль. Вот только аномалии темные чуют издалека и нападениям мутантов почти не подвергаются. У Грека же на правой руке не хватало безымянного пальца, зато на среднем присутствовал свежий шрам. Словно инструмент, которым палец оттяпали, был совсем немного шире…
Грек отвел глаза, и я окончательно убедилась, что тут что-то нечисто. Но вместо него заговорил Безымянный:
– Оставь. Это его дело, оно тебя не касается.
– Еще как касается! – вспылила я. – Прежде чем темным стать, он моим напарником был!
– А теперь – темный! – брат повысил голос. Однако… нечасто он это делал. Похоже, пора было тормозить, но меня уже понесло. Рука Глюка, нападение прыгуна, странное поведение изворота, теперь еще палец Грека… В общем, неизвестно, чем бы кончился разговор, если бы не вступил сам Грек:
– Замолчали, оба!
Я даже присвистнула, потому что Грек на моей памяти голоса не повышал вообще. Но метод оказался действенный – от удивления мы с братом действительно замолчали. А Грек, выразительно посмотрев на Безымянного, перевел взгляд на меня.
– Расскажу. Но позже. А сейчас – не по Бродвею идем.
Бродвеем сталкеры называли ту самую дорогу, которая соединяла Предбанник с баром «100 рад» и Барьером и, как говорили, шла дальше до самой ЧАЭС. Широкая, местами покрытая асфальтом, она обещала безопасность, маня новичков пройти по ней до конца. Вот только безопасностью там не пахло, и чем дальше в Зону, тем меньше встречалось на ней путников, а за Барьером даже темные предпочитали ей другие дороги.
Стас хмыкнул, признавая юмор замечания. Хмыкнул совсем как раньше, когда еще не был темным. И уже за одно это я была Греку благодарна – он лучше меня умел разбудить в Безымянном человека.
Привал мы сделали на опушке Рыжего леса. Прямо перед нами высились металлические вышки ЛЭП, за которыми рос уже обычный лес. Вечнозеленые сосны, полуоблетевшие березы и дубы словно жались поближе к многоэтажным домам с выбитыми стеклами – сначала робко, но чем дальше, тем больше становилось домов и тем сильнее разрастались вокруг деревья.
Безымянный не стал выходить из леса, хотя, на мой взгляд, кусты на опушке смотрелись гостеприимнее лесного полумрака.
– Гудение слышишь? – ответил он. – ЛЭП работает. А значит, там не только «молний» будет много, но и пси-поле наверняка образовалось. Не замечала, что сталкеры под опоры никогда не выходят?
– Я думала, это из-за того, что местность открытая.
– Не только. Дальше так и пойдем по краю леса. От нас ни шагу, здесь на патруль «каменщиков» легко налететь.
Я кивнула, не подавая виду, что мурашки-то по спине забегали. Одна бы я сюда точно не сунулась. Про Припять слухи ходят один другого страшнее – призрачные девочки в окнах, монстры, сводящие с ума одним своим видом, телепорты, способные перенести человека на другой край Зоны (не всегда целиком), страшные видения о мире, погибающем в огне, кошмарные сны… «Каменщики» хотя бы настоящие. Но добрее они от этого не становятся.
На руку Грека я косилась молча. Не хотелось снова провоцировать брата, да и Грек расскажет, когда захочет сам. История явно будет из разряда невеселых.
Он заговорил, когда мы расположились на привал. Я уже отправила в рот первый ломтик вяленого мяса, припасенного темными, и даже зажмурилась – вкусно! Тут, главное, не задумываться о том, по каким закоулкам Зоны это мясо раньше бегало. Но в баре такого не сыщешь, факт.
– Рассказывать особо и нечего. Пришли недавно двое одиночек, сказали, что имеется у них для меня письмо с Большой земли.
– Прямо-таки для тебя? – Я вспомнила, как не узнала собственного брата, столкнувшись с ним нос к носу. Как же одиночки вычислили не просто сталкера, а сталкера темного?
– Вычислили просто. По обручальному кольцу. Оно у меня приметное было, с камнем. Почти перстень. Раньше оно в глаза не бросалось, потому что я в перчатках ходил. Ну, до того, как темным стал.
Было дело, ходил. Как и многие другие сталкеры. Я невольно кинула взгляд на правую руку, где на ладонной поверхности черной беспальцовки был сорван верхний слой. Память от «хапуги».
– Когда пальцы от ожогов чесаться стали, я перчатки снял, – продолжил Грек. – А Оля… она посреднику и фото мое дала, и все особые приметы расписала, и кольцо тоже.
– Оля? – я вскинула голову. – Жена?
Грек горько усмехнулся.
– Они меня долго искали. Вот только лучше бы не находили. Нельзя ей про меня знать, понимаешь?!
Кажется, понимаю. Так вот почему Безымянный так остро отреагировал…
