Верблюд сплюнул и кивнул, подтверждая слова Безымянного, и у меня немного отлегло. Но ироничное фырканье я сдержать не смогла.
– Ага. Конечно, никаких переживаний. Что у тебя с Бурым по итогу? Вы ведь не чаи на базе гоняли так долго. Оставят тебя в покое или нет?
Он вздохнул.
– Бурый – нормальный парень. Мы с ним еще в той, прошлой, жизни неплохо ладили. А еще ему совершенно не хочется последовать за Карповым. Ты знаешь, что Казак тоже пропал бесследно вместе со всей группой?
Казак пропал? Так вот почему у бункера я не увидела ни одного знакомого военстала!
– От тебя узнала. И?..
– Бурый жить хочет, а потому проще будет заявить, что «Гермес» не найден, а все свидетели ликвидированы. Конечно, командование ему не поверит, а дальше все зависит от того, насколько Бурый ценен. Если все пойдет совсем плохо – у него в Зоне есть друг. Я то есть. – Стас помолчал. – Соответственно хотя бы в ближайшем времени военсталам нас трогать не резон. Как и тебя. Пропуск тебе вроде бессрочный выписан?
– Вроде. Дат никаких нет.
Какая-то мысль стучалась в сознание. Что-то царапнуло меня в рассказе Безымянного. Что-то, что прозвучало уже не впервые.
– Как ты сказал? Что не найдено?
– «Гермес». Кодовое название нашего груза.
Вот оно!
– Бобер как-то завязан на него! На «Гермес» то есть! Я слышала, как он в «Маме Анархии» обсуждал «Гермес» с тем колоритным барменом в белой рубахе!
Стас даже приостановился.
– Бобер… Тот, с которым ты у доктора была? Где он сейчас?
– Без понятия. Мы с ним к телепорту пошли, и тот его кинул в одно место, а меня в другое.
– Понятно. – Он кивнул. – Ну, если Зона сведет, поговорим.
Кекс продолжал шагать. То ли парень сам по себе упорный, то ли «синичка» все еще облучала его радиацией. Скорее, и то, и другое. Так что до Дзержинска мы дошли практически без проблем. Дорога оставалась оплотом тишины и безопасности. Из кустов по правую сторону изредка порыкивали, сверкали глаза, но воочию мутанты предпочитали не показываться.
Единственная задержка была у входа на базу. Серьезные ребята в бело-сине-голубых куртках бегло досмотрели каждого гостя, прежде чем пропустить нас дальше.
– Их с «каменщиками» издали не путают? – шепотом поинтересовалась я у брата.
Тот хмыкнул:
– Случается.
Неудивительно. Я еще долго буду коситься на камуфляж, помимо воли ожидая подвоха.
Из глубины двора неожиданно раздался девичий голос:
– Эй, а вот его сюда не пускать!
Я повернула голову. Что я там про слабых девушек недавно думала? Пожалуйста! Невысокая, хрупкая, но шагает решительно и смотрит очень недобро. Явно не последняя в группировке – вон как вытянулся досматривающий Верблюда мужчина с седым ежиком волос.
Верблюд только сплюнул, что девушку взъярило еще больше.
– Сарумян, ты оружие у него изъял? Отлично. Оно пока полежит у нас, а темный пусть за территорией подождет.
Она вызывающе посмотрела на Безымянного:
– Вопросы есть?
– Нет. – Безымянный усмехнулся. – Полностью согласен. Верблюд, подожди снаружи.
Тот, не споря, вышел. Брат вполголоса пояснил:
– Мы у «Ясного неба» лечились однажды, когда сильно потрепало. Верблюд ей в лицо плюнул. С тех пор она его терпеть не может.
– Понятно, почему он Верблюд…
– Именно.
К местному доктору Кекс тоже зашел сам, отдав Безымянному артефакт. Мы устроились в огороженном электрооградой дворе, готовясь к долгому ожиданию.
– И все-таки, Безымянный, – кинув взгляд на Госпожу, обратилась я к брату. – Что это за антирад такой?
Стас улегся на землю и спокойно ответил:
– Нового поколения. Насколько бы ни был «горячим» очаг радиации, от лучевой болезни тебя этот препарат защитит стопроцентно.
– И проверен он на темных, да? – прищурилась я. – В чем подвох?
– Никакого подвоха. Ты, – Безымянный повернулся к внимательно слушающей Госпоже, – избавишься от головных болей. Ну а с тобой, – он снова повернулся ко мне, – мы станем еще ближе, чем есть сейчас.
Я кивнула. Так, собственно, и предполагалось. Да и хрен с ним. Настойку довести до конца я смогу и потом, а вот какие глаза у Стаса были там, на Болотах, я помнила слишком хорошо.
Но все же спросила:
– А как же эксперименты Деймоса? Как насчет того, что ты запрещал мне хоть как-то принимать в них участие?
– Антирад – более усовершенствованная методика. – Он дернул уголком рта. – Риск побочек там, конечно, остается, но он ниже в разы.
Понятно. Времени у меня все меньше.
– Стас, а что с Глюком? – совсем тихо спросила я, показав на лицо.
Он отмахнулся.
– Не сейчас.
Понятно. Даже если и настойка, то темные в этом не признаются. Ну и ладно, все равно ведь узнаю!
Лечили Кекса около двух часов. И потом столько же ушло на то, чтобы Безымянный с командиром группировки обсудили какие-то детали касаемо антирада.
Заночевали там же, в заброшенном здании, которое «Ясное небо» изредка использовало как гостиницу. Собственно, на дворе уже стояла глубокая ночь, так что спать нам оставалось немного. С другой стороны, какими бы кудесниками здешние врачи ни были, а Кексу после извлечения трех пуль требовалось как минимум хорошенько отдохнуть.
