Дихотомия полностью

По голове будто ударили чем-то тяжёлым: в глазах потемнело. Каждая буква, возникшая в сознании, гвоздём прошлась сквозь макушку. Чужие мысли вновь давали о себе знать, не позволяя пропустить сообщение даже при большом желании. Из меня вырвался непроизвольный смешок при одной мысли о сражении с Командиром. Однако, ведь правда. Какая мне разница? При таких обстоятельствах я точно не жилец. Днём раньше, днём позже на виселице, не всё ли равно, как именно я умру? В долгих пытках, длинных мучениях, от верёвки ли, топора, или прямо сейчас от одного пылающего удара? Выбрать меньшее из двух зол — вот право, которое останется у меня от Закона. И это право не отобрать у меня никому.

Выставив перед собой ладонь, я выбросил Тень в Командира. Не жалея энергии, выставил остроконечные иглы в противника. Атака вышла быстрой, широкой по площади и…

Безумно слабой.

Командир отразил её парой ударов. Мгновенно вытащив меч, он даже не стал покрывать себя Светом, сосредоточив лишь малую часть энергии на лезвии. Будто бы я не был достоин того, чтобы задействовать больше энергии, чем необходимо. Экономия на грани лености.

— А это уже интереснее, — усмехнулся Командир. — Нет, не атака. Она вышла откровенно слабой. Если бы не видел твоего лица, то даже не подумал бы, что она должна была стать для меня смертельной. А вот волосы… Они что, поменяли цвет? Мне казалось, ты блондин. Хотя я не особо приглядывался.

Подозреваю, что я оставался до сих пор жив из одного только любопытства. Командир мог разделаться со мной единственным ударом, но продолжал таращиться на волосы.

— Да, они определённо поменяли свой цвет… Впервые такое встречаю. Это нормально для вас, Теневых?

Пожалуй, то оказался самый странный разговор, которому не суждено было состояться. Продумывая подходящий ответ, способный дольше сохранить мне жизнь, я аж оторопел, заметив туман возле ног. Справа раздался знакомый голос. Спустя секунду я осознал, что это не галлюцинация. Голос становился настойчивее. Повернувшись, я оторопел.

— Фрол? — прошептал я. — Ты что тут делаешь?

Помотав головой, тот продолжил беззвучно подзывать меня, будто думал, что я и вправду могу подняться, вежливо откланяться Командиру и как ни в чём не бывало отправиться по своим делам. Боюсь, после такой дерзости от меня останется мокрое место. Даже обводить мелом не придётся — дождём смоет. Единственная радость — на погребение тратиться не надо, а то гробовщики не успокоятся, пока шкуру не сдерут с родственников покойного.

Туман в ногах стал гуще.

— Что за фокусы?! — взревел Командир, взмахом меча разгоняя энергию.

На месте удара тотчас появился Страж. Командир в недоумении замер, медленно опуская меч. Но не успело лезвие коснуться земли, как враг сделал резкий выпад.

— Просто туман? Так дёшево! — сплюнул Командир, выпуская круг Света из левой ладони. Свет расширился, захватывая периметр подворотни.

Однако Туман не исчез. Он отодвинулся, поднимаясь возле меня. Оглянувшись, я чуть было не вскрикнул от неожиданности. Меня окружали собственные копии. Будто озеро, подёрнутое слабой рябью. От этого стало не по себе…

— Демиан, скорее, — снова крикнул Фрол.

— Иллюзии хороши. Даже не отличить от оригинала, — хмыкнул Командир. — Но, к сожалению, совершенно бесполезные. С таким же успехом вы могли бы встать на колени, обмочившись от страха. Результат всё равно бы не изменился.

Волна энергии поглотила Туманные копии, пожаром проносясь меж треснувших стен. На месте развеянной магии довлела пустота. В подворотне не было никого, кроме Командира городской Стражи, разъярённо сжимавшего меч.

Существует три вида бегства.

Первый — спортивный. Когда вы бодры, веселы, ваши мышцы натянуты, как тетива лука. Стопа касается земли соразмерно частоте дыхания. Лёгкая испарина покрывает ровный лоб. Сознание проясняется. Появляется еле заметная улыбка скромного самодовольства.

Второй — гонка со временем. Когда вы спешите на важную встречу или дело, в голове назревает хаос, а неловкое чувство будущих извинений прокатывается в области живота. Струйка пота стекает по ровной спине, вынуждая вас вздрогнуть от неожиданности. Взгляд скользит по городским часам, слух улавливает звук церковного колокола, возвещавшего о наступлении полудня. Нервозность сквозит в каждом движении, в то время как уголки губ непреклонно тянут вниз.