Дихотомия полностью

Вот только, что мне это даст? Ну выберусь наружу, ну повидаюсь с семьёй. Что дальше? Возможно, удастся собрать немного монет с прохожих, чтобы хватило на лекарства для матушки, когда меня не станет. А ещё предупрежу Фрола о надвигающейся опасности. Много ли можно успеть за те несколько дней, что меня будут искать по всему городу, пока не найдут в одной из подворотен, прижатым к углу? Не стоит и пытаться.Дверь наверняка зачарована магической защитой от взлома, да так, что без специального ключа не откроешь. До рассвета осталось меньше часа. С минуты на минуту в коридоре раздастся стук сапог. Сомкнутся кандалы на запястьях. Гул толпы пронесётся на центральной площади, где меня проведут по подмосткам к виселице. Несколько минут покажутся вечностью, и как только приговор будет оглашён, а предсмертная речь сказана, я шагну вперёд, теряя опору под ногами. Последний глоток воздуха обожжёт лёгкие, раздастся хруст. Надвинется темнота.

Короткий щелчок. С другой стороны замка я нащупал оставленный ключ. Тюремная дверь бесшумно подалась вперёд. Недоступная свобода и скорая смерть лежали в шаге от меня.

Оставалось выбрать направление.

***

Господин Иезекиль не врал, когда рисовал карту. Хоть и пришлось запоминать её по памяти (не самый надёжный инструмент, когда дело касалось меня), я уверенно продвигался по хитросплетениям тюремных коридоров. И пусть ориентироваться в темноте, даже с моим зрением, было той ещё задачей, но вероятность наткнуться на Стражу сильно снижалась: свет факела я точно замечу.

С каждым новым поворотом, развилкой, я мысленно возвращался к начертанной карте в поисках лучшего маршрута. Подолгу прижимался к холодной стене, боясь сделать шаг и нарваться на патруль, и только когда стихало биение сердца — продолжал путь.

Оттенки темноты кристаллизовались в ощутимые формы. Бесшумно ступая на цыпочках, я экономил остатки магической энергии, не задействуя Тень. Опыт подсказывал, что не стоит понапрасну расходовать силу. Она может ещё пригодиться, если придётся избегать патруля или, чего сильно не хотелось, вступать в бой. Едва ли мой истощённый организм способен на новые подвиги.

Слева по коридору раздался слабый шум. Замерев, я прислушался. Будто чьё-то дыхание. Болезненное, с затяжными паузами. Так дышит тот, кто не может надышаться, а потому делает длинные вздохи в надежде заполнить пустоту в лёгких.

Явно не Страж. Его бы не допустили до работы в таком месте. Надо проверить. Тихо, аккуратно, не привлекая внимания…

— Чёрт! — шёпотом воскликнул я, ударившись головой об стену.

Она словно выросла из ниоткуда! Видит Свет, не быть мне домушником…

— Кто здесь? — шёпотом спросила темнота.

Повисло молчание. Больших усилий стоило сдержаться, чтобы не рвануть назад, скрываясь в бездне коридоров и пустых камер. Но я остался на месте. Эта камера пустой не была. И более того — голос казался знакомым. Проблемы с дыханием определённо вносили свои коррективы, но если постараться, определить владельца нетрудно…

— Старшой? Ты, что ли?

И снова молчание. Долгое, плотное, словно густой туман на рассвете.

— Он самый, — судя по шелесту, Старшой слабо кивнул.

Придвинувшись ближе, я коснулся прутьев решётки. Ледяной металл обжёг пальцы. Нащупав в кармане ключ, я сильно обрадовался, что не оставил его в замке, а взял с собой. Должно получиться. Не может не получиться. Только если чуть плотнее вставить, а затем, что есть силы провернуть…

— Не говори, экономь силы. Сейчас тебя вытащу…

Звякнул замок: края ключа задели грани засова. Скрежет металла разлетелся по коридору. Ключ не поворачивался. Он намертво застыл в своём положении. Замок сильно отличался от того, что был в моей камере. Неужели Стража предусмотрела и это? Им что, каждый раз приходится искать ключ от очередной камеры, таская с собой увесистую связку?

— Бесполезно. Даже если ты вытащишь меня отсюда, я не пройду и десяти метров. Гвардия здорово надо мной поработала. Говорят, в допросах они настоящие мастера, ничем не хуже Инквизиции, но не бойся — я никого не сдал. По правде сказать, я и сам знаю немного, — послышался короткий смешок, больше похожий на всхлип. — Милосердие, что они поскупились повесить факел.