Дихотомия полностью

Из груди вырвался сильный кашель. Старшой сплюнул на пол, шмыгая носом. Дыхание его участилось. Я стоял посреди коридора, перед камерой человека, которому сильно хотел помочь. Не только потому, что должен был ему за спасение, и не за оказанную доброту, проявленную ранее, когда он пытался уберечь меня от мутных историй, в которые я настойчиво лез. Взгляд, привыкший к темноте, слабо выхватывал кадры последствий допроса, приводящие меня в нечеловеческий ужас. Сдерживая рвотный позыв от обилия крови, вывихнутых костей и чудовищной необратимости надругательства над живым организмом, я понимал, что ничего не могу сделать. Внутри меня закипала невыразимая злость к тому, кто с ним это сотворил. Я жаждал отмщения, прокручивая в голове, что сделаю с тем чудовищем, когда его встречу. Подобное нельзя спускать с рук. Никогда.

Глубоко вдохнув, я, наконец, смог прийти в себя. Нужно трезво смотреть на вещи. Старшой прав. Освободи я его, даже взвали на свои плечи и преодолей оставшееся расстояние, то пусть так, ничего изменить я не смогу. Тут уже ничем не поможешь. Как бы сильно я ни хотел, каких бы усилий ни прикладывал, надо смотреть правде в глаза: Старшой обречён.

Огромное бессилие грузом навалилось на мои плечи. Колени подкашивались. Руки тряслись. Я стоял, хватая ртом ускользавший воздух. Внутри меня поднималась паника.

— Прости, Старшой. Всё из-за меня. Не пойди я тогда с Вивиан, всё сложилось бы по-другому. И для тебя, и для меня, и для шайки.

Преодолевая мешающий кашель, Старшой надрывно сказал:

— Пустое, Демиан. Единственное, о чём прошу — позаботься о шайке, когда меня не станет. Никто не знает, что могло бы случиться, поступи мы иначе. Нет смысла жалеть о содеянном, но, будь у меня больше времени, я бы всё-таки сделал ремонт на базе. Это единственное, о чём я жалею. Большой, уютный ночлег для Вивиан, Кассандры, Фрола, Фреда, Лероя и других. И для тебя, Демиан.

Погасшие угольки очагом встали перед глазами. В нос ударил запах гари, а в ушах раздался треск огня. Я невольно вздрогнул, будто обжигаясь пламенем. Выходит, он не в курсе.

— Я позабочусь о них, Старшой. Обещаю тебе, — соврал, отводя взгляд в сторону.

Уголки его губ плавно поднялись, но набрав высоту, стремительно упали в болезненном спазме. Вырвался сдавленный кашель, сдобренный хрипом. Лицо побледнело.

— Грёбаный холод, дерёт глотку, — пояснил Старшой, махая мне рукой в сторону коридора. — Не теряй драгоценного времени: уходи.

По стенам пробежали отблески факела, сопровождаемые шагами сменявшихся патрулей. Бесшумно ступая по направлению к выходу, я накинул покров Тени. Минуя поворот за поворотом, осторожно выглядывал из-за угла, чтобы не нарваться на врагов. К счастью, карта Иезекиля подробно отпечаталась в памяти. Солнце всходило над головой, теплом касаясь озябших рук. От яркости неприятно защипало в глазах, но заслонившись рукой, я перемахнул через тюремные стены. Окраина Люмериона встретила меня безлюдными улицами, потухшими масляными фонарями и утренней росой. Но даже так, запах свободы отдавал затхлостью покинутых камер и оставленных надежд. Сплюнув горечь во рту, я не распрямляясь, скрылся в ближайшем переулке.

***

Я прошёл не меньше пяти километров, прежде чем убедился, что меня никто не преследует. За каждым поворотом, фонарным столбом и налетевшим шорохом мне мерещилась погоня. Всё превращалось в несмолкаемый топот тяжёлых сапог. У страха глаза велики, а мои так вовсе смотрели в оба, поэтому я обходил стороной даже случайных прохожих, избегая лишнего внимания. Хотя в данных обстоятельствах любое внимание будет излишним…

Выглядывая из-за угла, прокрадывался к противоположной стене и бесшумно ступал в подворотню. Несколько раз мне приходилось прятаться за гружёной повозкой, и заметь меня кучер, у него бы возникло много подозрений на мой счёт. К тому же, стараясь экономить энергию, я редко прибегал к магии, полагаясь на отточенные навыки и мастерство интуиции. И теперь сил почти не осталось. Отбросив возникшую мысль вновь взять энергию в долг, я содрогнулся от воспоминаний. Нет уж. Такие последствия в виде процентов мне явно не нужны.

Возле реки я замедлился, чтобы отдышаться. Прислонился к ограде мостовой, задрав голову к солнцу. Прикрыл глаза под палящими лучами. Тепло. Тихо. Спокойно. Давно мне не выпадала возможность остановиться, осмотреться, выдохнуть. Пребывая в постоянной спешке, я и забыл, каким умиротворённым может быть утро, каким безмятежным порой предстаёт город.

Вдруг захотелось жить. Непросто хвататься за ускользавшие дни, судорожно сжимая дрожащие пальцы, а вдохнуть полной грудью налетевший ветер, в тёплой постели встретить рассвет, а поздним вечером быть по ту сторону промозглой улицы, сидя у себя дома возле пылающего камина. Внезапная дрожь прошла по всему телу.