— Я думал, что азарт вам чужд, виконтесса. Но если так желаешь, то можешь поспорить с кем-нибудь на мою победу, — с присущей ему самоуверенностью улыбнулся Дюран и, помолчав, спросил, — Когда будет готово твое платье?
— Завтра, — ответила Ида, продолжая смотреть в окно. — Если мне что-то не понравиться, то будет время переделать.
— Ты заказала платье в одном из лучших ателье Парижа. У них иногда одевается сама императрица, — Эдмон искоса взглянул на Иду. — Что тебе может не понравиться?
— Я всё время забываю, что оно лучшее. Кроме того, я могу быть весьма претенциозной, — засмеялась Ида, поднимая голову, и Дюран тоже невольно улыбнулся. Он любил звук её смеха, но слышать его доводилось не часто.
***
Этот день для сестер Воле обещал быть удачным. Хотя бы потому, что утром их посетили Клод, как обычно просто излучающий радость и светящийся чуть ли не ярче солнца за окном, и Жером, спокойный и сдержанный. Жюли за последнее время настолько отвыкла от всякого проявления радости, что поведение брата казалось ей несколько диковатым. Но на Клода невозможно было злиться, так же и как на его немного бесцеремонное появление в доме.
— Ну что, — с порога спросил он, — вы тоже едите в Париж? Вся округа уже собралась, никто не хочет пропустить такое событие.
— Ида хочет поехать, — немного равнодушно ответила Жюли, которая с самого утра была не в духе. — Она даже заказала себе невероятное количество одежды для этого случая. Это всё доставили как раз сегодня.
— Я смотрю, она наладила отношения с вашими дядями, и они щедро осыпают её деньгами. Всегда поражался этому таланту Иды быстро налаживать отношения и так же быстро их портить, — точь-в-точь повторяя равнодушный тон Жюли, произнес Жером.
— Наша дорогая сестра хоть какой-то талант имеет, — улыбнулся Клод, снисходительно намекая брату на то, что тот не был хорош ни в чём.
— Жить в своё удовольствие тоже нужно уметь, — парировал Жером, гордо поднимая голову.
— Я думаю, тебе стоит поговорить об этом с другом твоего брата, — выразительно приподняла брови Жюли.
— Кстати о моём друге, — Клод удобно устроился в кресле. — Жюли, ты не скучаешь в четырех стенах этого великолепного дома?
— Совершенно нет, — пожала плечами Жюли и, подозвав Люси, сказала, — Люси, приготовь чай и доложи моим сестрам о приезде наших братьев.
Всё последнее предложение прозвучало на одной ноте, как равнодушная и заунывная молитва. Клод изучающе посмотрел на сестру. Жюли пребывала в состоянии почти сомнамбулическом, Ида истерично весела и как-то болезненно беспечна и Лезьё оставалось одна небольшая радость — с Моник было всё хорошо.
— Знаешь, Жюли, я думаю, тебе не помешало бы развеяться и тоже съездить на скачки, — продолжил Клод свою мысль. — Тем более, что в этих скачках будет участвовать Дюран. На него собирается смотреть вся округа.
— Да пропади он пропадом, — тихо прошептала Жюли, но от дальнейших любезностей в адрес герцога её остановила вошедшая в гостиную Ида, за которой шла Моник.
— И я, между прочим, тоже, — весело сказала Ида, приседая в легком реверансе в знак приветствия.
— О, дорогая кузина! — воскликнул Клод. — Как я рад тебя видеть! Может, хотя бы ты уговоришь свою сестру присоединиться к нам и тоже поехать на скачки?
— Нет, это бесполезно, — покачала головой Ида. — Она и слышать об этом не хочет. Могу вас обрадовать лишь тем, что вместе со мной поедет Моник.
— Вы непременно должны будете нам все объяснить, потому, как вы раньше бывали на скачках, — подала голос младшая Воле.
— Это было пару раз и довольно давно, — махнул рукой Клод. — Мы были лишь на одном заезде, и после я не следил за тем, что происходит в этой сфере. А Жерома всегда больше интересовали путешествия, чем лошади, на которых ездят другие.
— Я бывал на скачках в Англии, — проговорил Жером. Клод болезненно поморщился и произнёс:
— У них это всегда было более развито.
В этот момент в гостиную вошла Люси с подносом, на котором стоял чайник и несколько чашек.
— Кстати, — как бы невзначай, в надежде немного переменить тему, проронила Ида, — Жозефина тоже там будет.
— Это одна из причин, почему там буду я, — засмеялся Клод и взглянул на Жюли, которая при упоминании о Жозефине стала еще более мрачной. Сестра её мужа и Дюран — были теми людьми, упоминание о которых она не переносила.
— Знаешь, Жюли, — продолжил Клод таким тоном, как будто не замечал её плохого настроения, — все балы без тебя потеряли привлекательность. Общество скучает по тебе.
— У общества есть Ида, — холодно возразила старшая Воле, делая осторожный глоток.
— Боюсь, что меня не достаточно, Жюли, — улыбнулась Ида, — наше общество, как никогда ненасытно.
Жюли взглянула на сестру со смесью тревоги и злобы. У Иды было просто прекрасное настроение и это еще больше злило маркизу де Лондор. Она, конечно, понимала, что Ида вовсе не обязана грустить вместе с ней, но беспечное легкомыслие было совершенно неуместно.
