Клод же всерьёз беспокоился о своей кузине. Она была по-прежнему безупречна, даже, пожалуй, ещё красивее, чем раньше, поклонники по-прежнему окружали её на вечерах. Её недавняя меланхолия прошла и уступила место привычной весёлости, которая не нравилась Клоду ещё больше, потому как сводилась к натянутому, почти показному, смеху, когда он был нужен. Когда Ида была на виду — на её губах играла такая привычная для всех кокетливая улыбка. Но стоило ей подумать, что её никто не видит, как её лицо мгновенно превращалось в застывшую, не выражавшую эмоций, маску. Он пытался завести с ней разговор, но виконтесса Воле лишь улыбнулась и сказала, что она ничуть не изменилась и ведет себя как прежде, что лишь уверило Клода в мысли, что она старается всем, и, самое главное, себе доказать, что у неё всё хорошо.
Точно так же он всерьёз опасался за своего друга. Всякий раз, когда ему доводилось заехать в гости к Эдмону, он заставал его с бокалом в руках и пустым графином рядом. Сомнения не возникли у Клода ни на секунду — герцог Дюран пил и пил много. Лезьё пытался поговорить с ним, но Дюран лишь улыбался своей божественной улыбкой и отшучивался своей, теперь уже весенней, меланхолией, хотя Клод и подозревал, что дело вовсе не во времени года. Своими проблемами гордый герцог делиться не привык и не желал, а потому его другу оставалось лишь догадываться, а так как проницательность шептала о наличии в этом деле женщины, Клод решил не допытываться истины, понимая, что, возможно, не готов её знать.
Моник тоже видела, что её сестра находится сейчас не в лучшем расположении духа, но предпочитала держаться в стороне, чтобы не стать тем объектом, на который Ида выплеснет своё раздражение и усталость. Говорить с сестрой он тем более не решалась, как и узнавать что-либо у Жюли.
— Я бы ни за что не стала тебя уговаривать, но мне весьма неловко оставлять тебя здесь одну, — уже серьезно добавила Ида.
— Ты оставишь мне Жака, а это лучшее, что можно желать, — Жюли пожала плечами, продолжая спокойно пить свой чай. — Я уже когда-то была на открытии сезона, да и на скачках тоже. Но тебе и Моник будет интересно. Это очень красивое зрелище.
Ее выразительный взгляд заставил Иду глубоко вздохнуть и отказаться от дальнейших уговоров, и потому средняя Воле, сделав несколько глотков чая, обратилась к Клоду:
— А ты я так понимаю, собираешься поехать не столько из-за любви к скачкам, сколько из-за Жозефины?
— Ну ещё из-за Дюрана. В конце концов, я должен поддержать лучшего друга, — улыбнулся Клод, бросая быстрый взгляд на Иду, которая печально усмехнулась при этих словах. Да, в этом была своя ирония: Клод был влюблен в девушку, которая питала симпатию к его лучшему другу. Клод не был глуп, чтобы не понимать этого, но не в его принципах было разрывать дружбу из-за подобных вещей.
— Вообще я считаю, что эта поездка — пустая трата времени, — глубокомысленно заявил Жером. — Я бы лучше уехал куда-нибудь подальше отсюда. На другой конец света.
— А лучше сразу на тот, — мрачно пошутил Клод, печально усмехнувшись.
— Я думаю там не настолько плохо, как говорят, — ехидно отозвался Жером и добавил, обращаясь к Иде. — А почему ты решила поехать?
— Потому что вся округа едет, — пожала плечами Ида. — И раз уж у меня есть возможность, я должна там побывать.
— Понимаю, — усмехнулся Жером, — не хочется потом выслушивать рассказы о том, как там было хорошо?
Ида с улыбкой кивнула и после некоторой паузы добавила:
— К тому же я так соскучилась по разным светским мероприятиям. Наши вечера мне уже порядком надоели. Здесь всё и все достаточно предсказуемо и знакомо.
— Скачки тоже достаточно предсказуемы, дорогая кузина, — заметил Клод, допивая свой чай.
***
Было уже двадцать восьмое марта. Ида, одетая в новое дорожное платье из светло-бежевого ситца и отделанное той же тканью цвета кофе, следила за тем, как Филипп запрягал лошадей в карету. Шерсть вычищенных накануне лошадей блестела на солнце, легкий ветер трепал аккуратно расчесанные гривы. Рядом топталась Моник в темном платье с зеленоватым отливом и бесчисленными маленькими пуговицами. Конечно, Моник оно не особо нравились цвет и фасон, но платье было новым, и к тому же Ида впервые потратила так много денег на наряды для младшей сестры. Рядом с хозяйками робко топталась Люси, которой была оказана честь поехать в Париж вместе с сестрами.
Филипп, закончивший запрягать лошадей, распахнул дверцу кареты и учтиво подал руку госпоже. Садясь в карету, Ида бросила через плечо последний взгляд на «Виллу Роз» и заметила в окне библиотеки темную тень Жюли. На миг они встретились взглядами, и средняя виконтесса Воле мягко улыбнулась сестре, словно пытаясь её успокоить. Моник, садясь в карету, даже не обернулась на поместье. Ей был неприятен только один вид обернувшейся Иды, которая каждый раз уезжала, как навсегда.
— Я так давно никуда не выезжала отсюда надолго, — сказала Моник, когда карета тронулась, безразлично глядя в окно.
Ида взглянула на сестру тем же безразличным взглядом, каким та смотрела в окно.
