— Моник, в чем дело? Все утро по дому бегает Люси. Я даже проснулась от её топота, — сонным голосом спросила Жюли. Моник снова рассмеялась.
— О, Жюли, тебе надо меньше спать. Завтра мы едем на воскресную мессу.
— Понятно, — многозначительно протянула Жюли, выразительно подняв одну бровь. — Пожалуй, мое платье тоже нужно выгладить. Не могу же я показаться там в чем попало.
— Знаешь, — несмело начала Моник, оглянувшись по сторонам, словно собиралась поведать тайну государственной важности, — я уверена, что Ида решила заполучить Дюрана во что бы то ни стало.
— Ты собираешься ей в этом помешать? — безразлично приподняла брови Жюли. — Пусть делает, что хочет, ей все равно никогда его не получить.
— Но ведь если она добьется его расположения… — Моник почти дрожала от гнева. Как же ее сестра не может понять, что Иду просто необходимо опустить с небес на землю?
— Тем хуже для нее, поверь мне, — спокойно ответила Жюли. — Но если ты хочешь с ней посоперничать, то не мне тебя отговаривать. В конце концов, это обещает быть интересным зрелищем.
— Ты хочешь, чтобы она просто смеялась всем нам в лицо? — спросила младшая Воле, поджимая губы. Жюли перевела взгляд на стену и, глубоко вздохнув, спросила, прикрывая глаза:
— Что ты хочешь от меня, Моник?
— Помощи, разумеется. Я ведь не так красива, как вы.
Теперь маркиза де Лондор смотрела на сестру, широко распахнув голубые глаза.
— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — наконец произнесла она, понизив голос. — Я замужняя женщина, да еще и в весьма интересном состоянии на данный момент. Ты хоть представляешь себе, что обо мне будут говорить?
— Жюли, я же не прошу соблазнять герцога Дюрана, — тоже неосознанно переходя на шепот. — Я лишь прошу тебя поговорить с ним завтра, отвлечь от Иды. За это тебя ведь никто не осудит, особенно, если он сам начнет разговор.
Жюли молчала, прожигая сестру испытующим взглядом. Ей в какой-то степени нравились эти внутрисемейные интриги, но если только они касались мелочей. С другой стороны, привлекала возможность сбить с Иды спесь и уверенность в том, что любой мужчина будет у ее ног, стоит ей лишь приложить определенные усилия. К тому же, почему бы просто немного не развлечь себя? Да и на реакцию Иды, а она отреагирует незамедлительно, будет весьма интересно посмотреть.
— Это все ужаснейшая глупость, Моник, — наконец произнесла маркиза, — но почему бы и нет? Я, так и быть, отвлеку его от Иды, но в подобной авантюре я участвую первый и последний раз.
Моник лишь расплылась в улыбке, предвкушая, как столкнет своих любимых сестер в неожиданном для них обеих поединке. Отношения между Идой и Жюли никогда не были гладкими, а младшая Воле рассчитывала окончательно их испортить. Жюли истолковала эту улыбку как знак благодарности за еще не оказанную услугу и, слегка усмехнувшись, поспешила обратно в свою спальню, кутаясь в пеньюар. Моник, продолжая улыбаться, толкнула дверь своей комнаты и быстро пробралась внутрь. Что ж, если повезет, начало будет положено, и сестры будут упиваться своей враждой, совершенно позабыв о ней. Ведь никто же не обращает должного внимания на того, кого не считает своим соперником.
***
Была ночь, и большая белая луна глядела точно в окна «Виллы Роз». В самом поместье стояла невероятная, почти звенящая тишина. Ида не могла уснуть, как ни пыталась, и, запахнувшись в пеньюар, вышла из своей спальни и тихонько спустилась вниз. Миновав темную лестницу, холл и столовую, она толкнула слегка скрипнувшую дверь. На кухне все было залито лунным светом, который делал все каким-то ненастоящим. Оглянувшись по сторонам, Ида достала из рукава пеньюара связку ключей и, стараясь не звенеть ими, подошла к старинному резному шкафчику. Неслышно повернув ключ в замке, что она уже давно научилась делать, Ида достала из шкафа бутылку столового белого вина. Внезапно раздавшийся наверху скрежет заставил Иду вздрогнуть и горлышко бутылки негромко стукнулось о край бокала. Укорив себя за внезапный испуг, девушка спокойно поднесла бокал к губам, подумав о том, что в коридоре второго этажа давно уже пора перестелить паркет.
