Первый раз она спустилась так на кухню пять лет назад, когда умерла её мать. Ида безумно любила её и не могла смириться с внезапной смертью, с тем, что мать вот так просто взяла и оставила её с обезумевшим от горя отцом и сестрами, которые её ненавидели. И вот тихо, босиком, чтобы не так слышны были шаги, пятнадцатилетняя Ида спустилась на кухню, сжимая в руке ключ, который она стащила у дворецкого. Она даже толком не представляла, зачем она это делает, но почему-то чувствовала, что ей станет легче. Как она была удивлена, когда увидела на кухне отца. Он тогда обернулся, почувствовав на себе её взгляд, а она стояла на пороге, как вор, пойманный на месте преступления, такая же бледная, как и её ночная сорочка, и не знала, как объяснить отцу, почему она здесь. Впрочем, он ничего у неё тогда не спросил. Он просто поставил на стол второй бокал и налил ей старого «Бордо». Они сидели до утра и отец рассказывал ей, как, путешествуя по Германии, он познакомился с молодой и невероятно прекрасной баронессой фон Берг, как он ухаживал за ней в течение нескольких месяцев, прежде чем она удостоила его своей симпатией, как её родные не хотели давать согласия на брак, и они сбежали вместе ночью и тайно обвенчались. После этого случая Ида долго не появлялась на кухне, да и на глазах отца, испытывая невероятное чувство стыда. Приличным юным девушкам не пристало пить по ночам, даже если горе настолько велико, что разрешаемые молодым особам слезы уже не помогают.
Смерть отца заставила Иду снова совершить ночное путешествие. Тогда она зашла на темную кухню и, отыскав в шкафу бутылку «Бордо», просидела до утра, вспоминая все, что когда-либо говорил ей отец. С тех пор ночные походы Иды на кухню стали почти обычным делом и совершались раз в неделю. Признавать позорную, пусть и еще не сильную, зависимость от глотка вина не хотелось, но приходилось. Впрочем, об этой ее непростительной слабости наверняка знал лишь один человек, который навряд ли бы стал рассказывать об этом кому бы то ни было. Он лишь тактично и на первый взгляд незаметно боролся с этой зависимостью, оставляя в шкафчике на кухне лишь слабые столовые вина, которые Ида терпеть не могла. Но сегодня ей было почти все равно, что в ее бокале. Она надеялась лишь на то, что алкоголь успокоит её и наконец-то вызовет сон, прогнав из головы образ нового соседа, который решительно не хотел покидать мысли средней виконтессы. Новое увлечение отнимало слишком много времени, отвлекало от дел и теперь даже ночью мешало спать. Да и в конце концов, разве может она полюбить его так быстро и проиграть, не сделав и двух ходов? Гордость, уязвленная подобной мыслью, говорила, что проиграть невозможно, особенно девушке, которая привыкла выигрывать.
Допив вино, Ида взглянула на бутылку, поморщившись, убрала ее обратно и заперла шкафчик, все так же неслышно повернув ключ. Быстро вытерев бокал лежавшей рядом салфеткой, она поставила его к остальным и двинулась в обратный путь. Может быть, теперь ей удастся хотя бы уснуть.
========== Глава 6 ==========
***
Церковь представляла собой старинную готическую постройку, достаточно типичную в такой местности. Никаких лишних украшений, только башня с колокольней и старое, слегка потемневшее от времени витражное окно-роза. Около церкви хаотично раскинулось кладбище, негласно разделенное между простыми смертными и знатью. С трех сторон оно было обнесено невысокой каменной оградой, а с четвертой — ограниченно скорбного вида рощей. В это несколько туманное и серое утро пейзаж выглядел куда более удручающе, чем обычно. Из низко нависших облаков грозился вот-вот пойти мелкий и холодный осенний дождь. В таком мрачном окружении, рядом с Жюли и Моник, которые были одеты в темные и строгие наряды, Ида в своем синем платье чувствовала себя несколько неуютно, осознавая, что является единственным ярким пятном, за которое невольно зацепится взгляд любого. Вряд ли истинной католичке подобает так выглядеть в церкви, но менять что-либо уже поздно. К тому же, в этом цвете, оттеняющем ее голубые глаза, она была великолепна.
