— Как и всегда в первое время после переезда, мадемуазель. Немного непривычно, но скоро это пройдет, - улыбнулся Эдмон и быстро, краем глаза взглянул на Иду. Она отвернулась от окна и теперь изучала оборки на подоле столь внимательно, словно могла найти в них ответ на все неразрешимые вопросы бытия.
— А на зиму вы уедете в Париж? Многие уезжают, — продолжила наступление Моник, ободренная его улыбкой.
— Нет, я останусь здесь. Мне нравится это место, да и вряд ли я увижу в столице что-то новое, — Эдмон задумчиво посмотрел вдаль, снова бросив при этом взгляд на Иду. Она так и не повернула головы, предпочитая незаметно наблюдать за происходящим через отражение в стекле.
— Это самое лучшее место, господин Дюран, — несколько кокетливо пропела Жюли, и Ида вздрогнула. Соперничать со старшей сестрой было бы для неё не по силам, но надежда на то, что маркиза де Лондор не станет так рисковать своей репутацией, немного успокоила.
— Я сама очень редко уезжала отсюда надолго. А если и уезжала, то неизменно возвращалась, — продолжала Жюли, тоже устремляя свой взгляд вдаль. — Я не могу без «Виллы Роз». Очень жаль, что отец завещал её Иде.
Как она хладнокровно врала, но как это красиво звучало. Моник, в душе осуждавшая сестру за подобное поведение, все же не могла не восхититься её убедительностью и умением непринужденно вести беседу. Ей самой нужно было ещё многому научиться, чтобы так же спокойно общаться с мужчиной и уж тем более чтобы так ненавязчиво заигрывать с ним.
У Дюрана обе девушки вызывали лишь мысленную усмешку и определенную долю презрения. Несмотря на всю вольность своих взглядов, он продолжал ценить верность в самых банальных её проявлениях и всячески избегал замужних женщин, хотя в списке его побед были и они. Но Жюли так старалась, что не подыграть ей было бы несправедливо.
— Это прекрасно, мадам Лондор. Я надеюсь, мы с вами будем прекрасными соседями, — он улыбнулся самой обаятельной улыбкой, в упор глядя на Жюли. Девушка тоже улыбнулась, кокетливо отводя взгляд, изображая саму простоту и невинность. Легкие порывы ветра красиво перебирали пышные перья на её шляпке и мех темно-шоколадного цвета на накидке. Продолжая улыбаться, Жюли взглянула в сторону кареты, встречая взгляд сестры. Лицо Иды не выражало ни одобрения, ни порицания, ни какой-либо эмоции или чувства.
— Боюсь, наша сестра нас уже заждалась, поэтому мы позволим себе вас покинуть, — Жюли слегка склонила голову, и Моник последовала её примеру.
— Было приятно поговорить с вами, — эти слова Эдмона, вместе с изящным поклоном, были адресованы обеим девушкам, но свой взгляд он решил остановить на старшей.
— Нам тоже, господин Дюран. Надеюсь, мы обязательно встретимся ещё и в очень скором времени, — ответила маркиза Лондор, вновь опуская глаза с видом невинности и простоты. — До встречи.
Проводив взглядом обе фигуры и понаблюдав за тем, как они, так же, как недавно Ида, усаживаются в экипаж, опираясь на руку кучера, Эдмон отвернулся и медленным шагом двинулся между могил в поисках той, что принадлежала его матери. Раз уж он здесь, то стоит впервые в жизни посмотреть на место, где нашло последний приют тело женщины, которая произвела его на свет.
***
За всю дорогу до «Виллы Роз» Ида не проронила ни слова, но держалась вполне спокойно и безразлично. Хоть в душе девушка и была раздражена поведением сестёр, она приняла решение относиться к сложившейся ситуации более философски и ни в коем случае ни жестом, ни словом не выдавать своих чувств и намерений. Пожалуй, в том окружении, в котором ей посчастливилось оказаться, это было наилучшим выходом. Да, герцог Дюран был ей определенно интересен, он отличался от всех её поклонников хотя бы тем, что говорил с ней о чем-то более содержательном, чем собственные чувства и прочий романтический вздор. Но, он, кажется, привык, что любая женщина должна падать в его объятья, стоит ему только улыбнуться. Ида решительно не собиралась этого делать, а сохранить при себе столь понравившийся образец ей очень хотелось. Разумеется, и добиться его любви ей тоже хотелось, хотя сама она затруднялась дать имя тому чувству, которое испытывала.
Жюли тем временем, тоже глядя в окно кареты, упрекала себя за то, что пошла на поводу у Моник и согласилась участвовать в этом представлении, у которого не было даже цели. Она ещё не окончательно отринула общество, а потому все же дорожила своей репутацией хорошей жены, которая пока ещё испорчена не была. И если кто-то, увидев её сегодняшний разговор с герцогом Дюраном, сочтёт это за лёгкое заигрывание с её стороны и донесёт (а в этом можно было не сомневаться) об этом инциденте маркизу Лондор, то кто знает, какие плоды даст этот случай в будущем. И чем больше Жюли думала об этом, тем чаще приходила к выводу, что, пожалуй, риск не стоил произведенного эффекта.
