Признаваться в любви Клоду, который со спокойной ободряющей улыбкой глядел на неё, было куда легче, чем герцогу Дюрану, от которого веяло холодом, и ледяное равнодушие которого разбивалось каждое сказанное слово. Тогда, на мосту, герцог Дюран знал, что она хотела сказать ему и оттого был ещё холоднее и неприступнее, а Лезьё, казалось, вообще не допускал мысли, что сейчас с её губ может сорваться признание в любви к нему.
— Господин Лезьё, я люблю вас, — Жозефина произнесла это на одном дыхании и тут же замерла, ожидая реакции на свое столь смелое признание. Но Клод не отрываясь и не меняя выражения лица, смотрел на неё и не говорил ни слова. Где-то в небе протяжно прокричал охотник, который насладился свободой и теперь желал вернуться в свой дом, но он не обратил на этот крик ни малейшего внимания.
— Вы любите меня? — переспросил он, наконец, четко отделяя одно слово от другого, так, видимо, и не решив, какое стоит выделить сильнее.
— Да, — как можно увереннее произнесла Жозефина, подтверждая свои слова кивком головы. — Вы не ослышались, а я не решила сыграть с вами злую шутку. Я и в самом деле люблю вас.
— Настолько, что даже выйдите за меня замуж? — спросил Клод, и его губы тронула легкая, но заметная улыбка. Юная маркиза, конечно же, уже задавала себе этот вопрос не один раз за те дни, что готовилась к этому разговору и, честно говоря, не имела на него однозначного ответа. Более того, она много раз представляла себе, как ответит, когда Клод спросит, хотела бы она быть его женой. Но он не спрашивал, хотела бы она. Он задавал вопрос куда более прямо, без той незаметной на первый взгляд частицы, которая исподволь отражает собственную неуверенность в высказываемом предложении. И, возможно, именно это стало той последней искрой, которой не хватало чувствам мадемуазель де Лондор.
— Да, — решительно ответила она. — Настолько, что выйду за вас замуж и буду стараться быть для вас самой лучшей женой, какую только можно найти.
Клод, наконец, отвел от неё взгляд и, кивнув каким-то своим мыслям, негромко, но отчетливо и серьёзно сказал:
— Все должно быть так, как положено, дорогая Жозефина. Я пойду к вашей матери и попрошу у неё вашей руки.
— Она откажет вам! — всплеснула руками юная маркиза. Надеяться на то, что маркиза Лондор после всего случившегося позволит Клоду, которого она и раньше не считала достойным подобной чести, стать мужем её единственной дочери, было бесполезно. Второго такого мезальянса семья Лондор ни за что не допустила бы, если бы, конечно, на кону не стояло доброе имя и репутация, но для подобных низких уловок Клод был слишком честен и Жозефина прекрасно это знала.
— Я знаю, — кивнул Клод, печально улыбаясь. — Но она должна знать, каковы мои намерения и насколько они честны.
— Но что же мы будем делать? — воскликнула Жозефина, уже совершенно позабыв о том, что несколько минут назад она даже не знала наверняка, хочет ли выходить замуж за Клода Лезьё. — Не предложите же вы мне побег и тайное венчание.
— Нет, — с улыбкой покачал головой Клод, — это неправильно. Более того, это почти позорно. Поэтому оставим этот вариант решения вопроса, если иного выхода не будет, если вы, конечно, все ещё не передумали и согласны.
Он давал ей шанс взять свои необдуманные слова назад, но подобное невысказанное обвинение в легкомысленности почти оскорбило Жозефину и она решительно, с некоторой почти театральной торжественностью, гордо подняв голову, ответила:
— Согласна. Конечно же, я согласна быть вашей женой и следовать за вами. Я знаю вас, как честного человека, который никогда не позволит себе поступить бесчестно, поэтому я положусь на вас и вашу совесть.
— Это то, на что вы всегда можете положиться. Я никогда не поступлю с вами дурно. Я могу даже поклясться в этом, если вам угодно, — серьезно произнес Клод, готовый и в самом деле принести клятву, но юная маркиза покачала головой, легко дотрагиваясь до его руки.
— Мне будет достаточно одного вашего слова. Я слышала, что оно тоже стоит дорого, — улыбнулась она. Охотник, уже спустившийся с небес и теперь устроившийся на клетке с мышами, которые ещё больше забились в угол от страха перед такой близостью хищника, потому как не понимали, что недосягаемы для него, продолжал призывно кричать, но него по-прежнему никто не обращал внимания. Дела, решавшиеся сейчас на этой залитой последним летним солнцем лужайке, были куда важнее, чем нетерпеливое желание птицы поскорее вернуться в свою клетку.
— Тогда я обещаю вам, что непременно все устрою, — решительно ответил Клод, крепко, но очень нежно и осторожно перехватывая её тонкое запястье. — Нет того, что я, ради вас, не смог бы совершить. Всегда помните об этом.
— Я никогда не сомневалась в этом, — прошептала Жозефина и Клод легко, почти с благодарностью, коснулся губами её руки.
— Быть может, я слишком тороплю события, — так же еле слышно проговорил он, глядя в темные глаза Жозефины, — но вы позволите поцеловать вас?
