Поместье Лондоров встретило его безмятежной тишиной и умиротворенным безлюдьем. Дворецкий, открывший перед ним дверь, хоть и был удивлен столь неожиданному визитеру, все же пустил его в дом. Клод, решив держаться уверенно с самого начала, вошел в холл, на ходу снимая цилиндр и не торопясь, стягивая узкие светлые перчатки.
— Я желаю видеть госпожу маркизу, — сказал он таким тоном, словно готов был оставаться в холле до тех пор, пока она не согласиться принять его. Дворецкий, впрочем, лишь холодно кивнул и удалился. Клод остался в холле в одиночестве и безразлично оглядел его.
В холле было просторно и светло, но несколько безжизненно. Все было очень изысканно, но лишено индивидуальности, никакая деталь не говорила ничего о хозяевах этого места. Точно такой же холл мог быть в любом другом доме, где жили совершенно другие люди, точно так же подчинявшиеся принятому в обществе порядку обустройства своих жилищ. Ни один предмет интерьера не должен ненароком послужить источником сплетен о владельцах и, не дай Бог, бросить тень на их репутацию. Никаких сомнительных произведений искусства, которые не вписывались в рамки морали, за исключением тех, что были одобрены обществом и являлись вещами модными и горячо обсуждаемыми.
— Госпожа маркиза готова принять вас, — произнес дворецкий, вырывая Клода из его мыслей. Клод вздрогнул и, кивнув, последовал за слугой, который провел его через несколько прекрасно обставленных, но таких же безличных комнат, которые казались и вовсе необитаемыми. Нигде на столе не были случайно забыты книга или начатое шитье. Нигде на диване не лежало яркой ленты или корзины с вязанием. На столиках возле кресел не было оставлено газет. Все было пусто и мертво. Жизнь в этих комнатах существовала, только когда в них были люди и покидала их вместе с ними.
— Пожалуйста, — произнес дворецкий, распахивая перед Клодом дверь и пропуская его внутрь. Переступая порог, Клод мельком взглянул на слугу и отметил, что он так же, как и окружавшие его вещи ничего не выражал.
Маркиза де Лондор, выпрямившись и сложив на коленях руки, сидела на диване и так же безразлично и безжизненно глядела на своего посетителя, словно нисколько не была удивлена этим визитом, хотя Клод догадывался, что она согласилась принять его из чисто женского любопытства.
— Добрый день, госпожа маркиза, — произнес Клод, как можно сдержаннее и уважительнее, не забыв, конечно, сопроводить приветствие поклоном. Было, разумеется, бесполезно пытаться произвести положительное впечатление на женщину, которая никогда не была о нем высокого мнения, но забывать о приличиях и манерах, особенно перед таким разговором было непростительно.
— Добрый день, господин Лезьё, — кивнула маркиза де Лондор, и Клод отметил про себя, что она даже не предлагает ему сесть, давая тем самым понять, что разговор будет коротким. — Так чего же вы хотите от меня?
— Я хочу просить у вас руки вашей дочери, — спокойно, так, как будто ничего неожиданного в этом не было, сказал Клод, бесстрашно глядя прямо на маркизу де Лондор, которая была удивлена настолько, что лишь беспомощно разводила руками и хватала ртом воздух, как вытащенная на берег рыба. После нескольких мгновений безмолвного удивления она внезапно рассмеялась злым, почти издевающимся смехом.
— Прошу прощения, — наконец произнесла она, возвращая себе дар речи и с ироничной усмешкой глядя на Клода, — но я, должно быть, ослышалась. Вы просите у меня руку Жозефины?
— Именно, — все так же спокойно ответил Клод и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, гордо поднял голову. Маркиза де Лондор, на лице которой не осталось и тени улыбки, откинулась на спинку дивана и, опершись на подлокотник, опустила голову на сжатый кулак, продолжая в упор смотреть на Клода. Он стоял перед ней, гордо подняв голову, не двигаясь и не робея под её взглядом, расправив плечи и заложив за спину руки, что придавало ему сходство с его покинувшим Вилье-сен-Дени другом.
— Да кем вы себя возомнили, господин Лезьё? — наконец произнесла она, не сводя глаз со своего собеседника. — Неужто вы считаете, что я позволю вам после всего произошедшего жениться на мой дочери? И заметьте, я даже не упоминаю о том, что у вас нет ни связей, ни денег, ни имени.
— Я считаю, что возможно если не все, то очень многое, — Клод выдержал её долгий взгляд с достоинством.
— Какая самонадеянность! Явиться ко мне с подобными предложения, — маркиза Лондор поднялась и оглядела Клода с ног до головы, словно надеясь найти хоть один изъян в его облике, — после того, как вы приняли сторону вашей сестры и покинули этот дом почти со скандалом. Вы что же, в самом деле рассчитывали на то, что я дам вам свое согласие?
— Нисколько, — покачал головой Клод и маркизу начало злить то, что его лицо все так же оставалось спокойным и ни одно чувство, которое он должен был сейчас испытывать не вырвалось наружу. — Но я посчитал, что вы вправе знать о серьёзности моих намерений.
