— Я прошу вас лишь об одном, — средняя виконтесса Воле осторожно дотронулась до руки юной маркизы, — берегите его. Такая любовь дорого стоит и я многое бы отдала, что бы меня любили так же преданно.
При последних словах улыбка исчезла с лица Иды и она отвернулась к окну.
— Меня никогда не любили истинно, — продолжала она, глядя в окно. — Я имею ввиду любовь мужчины. Поэтому если вас любят и ради вас готовы на все, то берегите этого человека и не причиняйте ему боль. Даже если вы не можете ответить взаимностью. Просто не причиняйте боль и не давайте ложную надежду.
— А… Эдмон… Герцог де Дюран… — негромко, почти шепотом проговорила Жозефина. — Он давал вам надежду?
Ида несколько мгновений молча смотрела в окно, а затем не отводя остекленевшего взгляда от темнеющего парка медленно ответила:
— Нет. Я никогда не строила иллюзий на его счет. Мне больно не потому что меня лишили надежды или общества. Мне больно, что меня лишили его. Навсегда.
— Простите мне мое любопытство, — Жозефина виновато опустила голову. Ида повернулась к ней, но на её губах уже вновь играла улыбка.
— Вы не сможете сделать мою боль сильнее, — ответила она. — Поэтому спрашивайте о чем хотите. Просто не унижайте мою любовь и не смейтесь над ней.
— Я бы никогда себе такого не позволила, — воскликнула Жозефина. — Как я могу смеяться над вашим чувством, если я искренне восхищаюсь им?
Ида с улыбкой пожала руку девушки и оглянувшись прошептала:
— Идите к Клоду, а то он скоро утонет в своей апатии. Развлеките его сейчас, а я попробую помочь советом потом.
Жозефина негромко засмеялась, первый раз за вечер, и оставив Иду у окна бросилась к своему жениху. Гости, украдкой наблюдавшие за милым разговором двух некогда не переносивших друг друга на дух девушек, усиленно зашептались. Многие полагали, что со стороны Жозефины это было актом доброй воли, что то вроде отравленного вина для распятых, а со стороны Иды очередным действием не имеющим под собой объяснения. Меньшая часть была склонна думать, что девушки сдружились под предлогом внезапного объединения семей.
***
Вечер, получившийся достаточно скомканным, спотыкался бы о каждый камень на своем пути, будь он человеком. Не в силах вернуть ему первоначальное оживление и блеск, маркиза де Лондор была вынуждена закончить его раньше, хотя скорее он закончился сам. Все эти несколько часов прошли для всех в непонятном тяжелом ожидании и как будто во сне. Танцевали и говорили мало, а пили достаточно много. В состоянии подавленности пребывали все, кроме Иды, которая с молчаливой усмешкой стояла у окна и пила вино с таким видом, словно этот вечер — лучший в её жизни.
Семейство Шенье покинуло вечер первыми, попрощавшись с маркизой де Лондор довольно холодно. С точки зрения средней виконтессы их уход выглядел, как поспешный побег и мог вызывать разве что улыбку. Впрочем, после семьи Шенье домой, и весьма поспешно, засобирались и все остальные. Мадам де Лондор была в совершеннейшем отчаянье и ей это не удавалось скрыть. Прощаясь с уезжавшими гостями, она каждому говорила о том, что она сожалеет, что все сложилось не лучшим образом и что она надеется, что в следующий раз они будут рады посетить её. Когда к ней одним из последних подошел Клод, что бы по правилам приличия, проститься с хозяйкой, она лишь поджала губы и холодно кивнула ему.
— Кажется, в этом доме тебе больше не рады, — прошептала Ида, которая сходила с лестницы под руку с братом.
— Мне никогда не были здесь рады, — мрачно ответил Клод. Ида собиралась сказать что-то ещё, но её мысли внезапно прервал голос маркизы де Лондор:
— Виконтесса Воле!
Оба мгновенно обернулись. Старая маркиза стояла на вершине лестницы, гордо подняв голову, как королева. Вся её фигура изображала задетую честь и поруганное достоинство. За спиной её стояла несколько смущенная Жозефина, сцепившая спереди пальцы. Так они и стояли, маркиза де Лондор на вершине лестницы, виконтесса де Воле-Берг у её подножия, и смотрели друг на друга взглядами полными плохо скрытой ненависти.
— Она хочет, что бы ты поднялась к ней, — шепнул Клод, тоже не сводивший взгляда с фигуры маркизы.
— Ну уж нет, — Ида гордо вскинула голову и её лицо приняло выражение холодной ожесточенной ярости. — Пусть она сойдет на грешную землю.
Молчаливое противостояние двух женщин продолжалось около минуты, затем маркиза де Лондор, все же дрогнув, решительно ступила на лестницу и подбирая полы платья, спустилась вниз так быстро как только могла. Бесцеремонно схватив Иду под локоть, она резко увела её в сторону, совершенно не заботясь о том, что подумают люди. Это был один из тех моментов, когда маркиза де Лондор была в гневе. Она ненавидела, когда её планы кто-то нарушал, а сейчас в её планы впуталась эта несносная гордячка, которая даже будучи отвергнутой обществом, умудрялась ставить палки в колеса. Её решительность несколько охладила пыл виконтессы Воле и заставила вздрогнуть Клода, который обеспокоенно переглянулся с Жозефиной.
