Проговорив последние слова она, криво улыбнулась Клоду и приглашающим жестом указала на дверь. Клод уже знал, что ему предстоит вытерпеть за этими дверьми. Слегка подтолкнув Жозефину к Иде он прошептал:
— Побудьте с виконтессой Воле и ни о чем не тревожьтесь.
Жозефина с готовностью кивнула, но все же смотрела вслед Клоду и матери испуганным взглядом. Она боялась, что Клод отступиться от своего слова, что мать заставит его сделать это. Стараясь казаться спокойной она сжала маленькую руку Иды, которую теперь считала лучшей и единственной подругой.
***
Маркиза де Лондор провела Клода сквозь анфиладу маленьких комнат, словно выбирая подходящую и наконец остановив свой выбор на малой гостиной восемнадцатого века в красных тонах уселась на небольшой барочный диванчик.
— Можете сесть, господин Лезье, — сказала она, кивая на неудобное кресло. — Вы вряд ли совершите большую бестактность, сев в моем присутствии, чем уже совершили.
Клод покорно, но все же очень уверенно опустился в кресло, стараясь занять более удобное положение, которое придало бы ему уверенности.
— Как вы посмели? — спокойно начала госпожа Лондор. — Неужто вы решили, что вправе за меня решать судьбу моей дочери? Так и быть, я признаю, ваша бедность — это половина беды, я могла бы смириться с ней. Но что бы моя семья укрепила родственные связи с семьей Воле… Нет. Хватит того, что фамилию де Лондор носит Жюли. Ида нам уже в достаточной степени родственница.
— Оставьте уже Иду в покое, — сквозь зубы проговорил Клод, но тут же овладел собой и, принимая прежний спокойный вид, продолжал, — Я думаю, ваша дочь будет со мной более счастлива, чем с Жоффреем Шенье, при всем моем уважении к нему.
— Вы в самом деле так полагаете? — маркиза откинулась на спинку дивана с таким видом, будто Клод отрицал что-то очевидное, — Вы полагаете, что я не в состоянии устроить счастье собственной дочери?
— Вы препятствовали счастью своего сына, — горячо возразил Клод.
— Счастью? — воскликнула маркиза де Лондор, резко вскакивая и глядя на Клода сверху вниз таким взглядом, что он даже вздрогнул. — Вы считаете, что раз я была против его союза с той, которую он любил, то я препятствовала счастью? Посмотрите, к чему привело это счастье. Мой сын мертв. Он погиб на войне, на которую отправился потому что не видел счастья в лоне своей семьи. Какому счастью я препятствовала?
Клод молчал, опустив глаза. Да, пример был не самый удачный. Маркиза де Лондор снова села на диван, успокоившись так же быстро, как и разгорячилась.
— Но давайте будем смотреть правде в глаза, господин Лезье, — уже совершенно спокойно произнесла она. — Сможете ли вы составить счастье Жозефины?
— Да, — уверенно ответил Клод.
— О, разумеется вы так считаете, — засмеялась маркиза. — Но я повторяю: давайте смотреть правде в глаза. Вы никто, Лезье. У вас нет ни связей, ни денег. Единственные ваши связи это друг-развратник и сестра-блудница. И да, отец-гуляка конечно же. Не плохо, не правда ли? Все, чем вы владеете это ваш дом и скромный годовой доход. Жозефина же родилась и выросла в знатной семье, ни в чем никогда не зная отказа. Как бы сильно вы друг друга не любили рано или поздно, когда вы не сможете оплатить ей новое платье или золотую брошь, она разочаруется в вас. Жозефина слишком дорога для вас, господин Лезьё.
Клод молчал. В этот раз маркиза де Лондор была права. Что он мог дать Жозефине, кроме своей любви? Ни связей, ни денег, ни имени, ни шансов обрести это когда-нибудь.
— Я против вашего брака, — продолжала маркиза, — и уже дала понять Жозефине, что в случае её замужества я отвернусь от нее и она потеряет свою долю состояния. Это было оговорено в завещании моего сына.
— В завещании, которое вы выдали за завещание вашего сына, — зло прошептал Клод.
— Пусть так, — спокойно кивнула маркиза, — но эта бумага признана единственно верным волеизъявлением моего сына. Поэтому мы будем ей следовать.
Клод недоверчиво приподнял брови, чувствуя близость развязки не в его пользу, но маркиза де Лондор, видно обожая издеваться над людьми, вновь ушла от основной темы. Немного помолчав, она улыбнулась и задумчиво произнесла:
— Вы мне нравитесь, Лезье. Вы верны, честны, порывисты в хорошем смысле этого слова. При всей грязноте вашего окружения вы умудрились не запятнать себя. Вы вытащили из тюрьмы друга и приняли сторону сестры, от которой отвернулось общество. Ваша сестра, как ни отвратительно мне это признавать, была права: мы не знаем добродетели. А вы — почти что её воплощение. В обществе истинная добродетель редко цениться, но вы должны быть вознаграждены за вашу стойкость. Я дам вам шанс, Лезье.
Клод нахмурился и прикусил губу, зная, что этот шанс будет для него, как камень на шею утопающему.
— Что толку от того, что вы дадите мне шанс, если я не смогу им воспользоваться? — спросил он, скрещивая на груди и занимая оборонительную позицию.
— Недооценивайте судьбу, господин Лезье, — криво усмехнулась маркиза, — Она воздает по заслугам лучше общества.
