Там, на краю этой нависавшей над морем скалы, сидя на нагретом солнцем камне, она была избавлена от сожаления и могла спокойно предаваться своим мыслям. Находясь дома она постоянно чувствовала жалость, исходившую ото всех. Жак был, как всегда, тактичен оттого молчалив, но Ида чувствовала, что даже он жалеет её. Жюли и Люси смотрели на неё печальными и все понимающими глазами, особенно, когда она играла с малышкой Дианой. Виконтесса Воле ни минуты в жизни не сожалела о своем выборе, поэтому жалость ей была противна. Избегая жалости, она начала избегать людей, предпочитая, как и прежде, одиночество, но Жюли и Люси полагали, что Ида неизбежно замыкается в себе и всячески пытались не допустить этого, следуя советам искреннее обеспокоенного врача.
Итак, день был хмурый и поэтому средняя Воле отказывалась от своей, уже ставшей традиционной, прогулки. Она молча сидела в кресле в гостиной, всем телом откинувшись на спинку, и наблюдала за Жюли, которая старательно вышивала белые розы на детском платьице. С кухни слышалась возня Люси, сопровождаемая напеванием какой-то протяжной, выученной у местных, песни. Жак, привыкший ежедневно уделять время саду на «Вилле Роз», неторопливо, закатав рукава рубашки, обхаживал обширные пионовые и лавандовые заросли перед домом. Было затишье. Ида не любила затиший. После них всегда, неизменно, следовала буря. Чем более пасторальным было спокойствие, тем разрушительней была буря.
И словно в подтверждение её мыслей, хлопнула входная дверь и в прихожей послышались шаги. Легкий шаг своего дворецкого Ида узнала сразу, но с ним был кто-то ещё. Приоткрытая дверь гостиной ещё чуть распахнулась, пропуская Жака.
— К вам посетитель, — коротко сказал он, кивая в сторону прихожей. По тону и по тому, как он доложил о визитере, можно было сказать, что посетитель не смог произвести на дворецкого хорошее впечатление. Ида устало перевела взгляд на окно и, взмахнув рукой, ответила:
— Визиты в такой день не несут ничего хорошего. Проси.
Жак кивнул и бесшумно выскользнул обратно в прихожую.
— Госпожа виконтесса согласна принять вас, — донесся его голос и Ида чуть не рассмеялась. Госпожа виконтесса. В ней уже не осталось ни аристократического изящества, ни чести, ни достоинства, но все продолжали почтительно титуловать её, не смотря ни на что.
Дверь снова отворилась и в комнату вошел мужчина среднего роста плотного телосложения в хорошо сшитом и скроенном дорожном сюртуке. В руках он держал папку для бумаг и цилиндр. Быстро скользнув взглядом по замершей и настороженно вытянувшейся маркизе, он повернулся к Иде и учтиво поклонился ей поклоном, который был выверен до миллиметра.
— Госпожа виконтесса, — он говорил с приятной улыбкой, как человек ещё не определившийся, как относится к собеседнику или как человек, который привык быть вежлив со всем, — меня зовут Виктор Рошеро. Я секретарь и доверенное лицо Франсуа Морилье. Он является…
— Я знаю, кто он и кем является, — проговорила Ида, выпрямляясь в кресле и бросая быстрый взгляд на Жюли.
— Вот как, — протянул Рошеро, не выказывая ни малейшего удивления. — В таком случая, я полагаю, мы можем перейти к делу, ради которого я здесь.
— Господин Морилье наверняка бы не послал вас в такую даль ради пустяка, — Ида несколько иронично приподняла брови, но Виктор, казалось, не заметил насмешки.
— Некоторое время назад господин Морилье поручил мне найти его наиболее близких родственников.
— И вы не нашли никого ближе? — иронии в голосе Иды стало ещё больше, но Рошеро упорно не собирался её замечать и уж тем более реагировать.
— Господина Морилье более всего заинтересовали вы.
— И чего же он хочет? — подала голос Жюли, складывала работу на коленях.
— Я не уполномочен раскрывать его намерений. Я лишь могу сказать вам, что он желает личной встречи с виконтессой Воле-Берг, — спокойно пояснил Рошеро, повернувшись к Жюли. — В мои обязанности входит уведомить вас и вашу сестру об этом и сопроводить в его поместье в Аквитании.
— Вот как, — произнесла Ида, удивительно точно копируя интонацию самого Виктора. — Что если я не сочту его предложение достаточно интересным для того, чтобы бросить все и отправится на другой конец страны?
— Я понимаю ваши сомнения, — спокойно кивнул Рошеро. — Поэтому я не требую ответа от вас прямо сейчас. Скажите через несколько дней, когда вы будете готовы дать однозначный ответ, и я приду, чтобы обсудить детали.
— Я готова дать его прямо сейчас! — несколько раздраженно воскликнула Ида, которая уже начала терять терпение от этого непоколебимого спокойствия. — Меня не интересуют дела господина Морилье, что бы он ни предлагал.
Виктор понимающе улыбнулся и кивнул одновременно и своим мыслям, и словам Иды. Помолчав несколько мгновений, он коротко поклонился и все тем же ровным голосом произнес:
— Что ж, госпожа виконтесса, прошу прощения, что отнял у вас время.
Ида удостоила его лишь коротким, несколько надменным кивком. Рошеро направился обратно к дверям, но уже взявшись за дверную ручку, обернулся и, все с той же улыбкой, добавил:
