— Я остановился в небольшой гостинице в двух кварталах отсюда. «Континенталь», кажется. Обслуживание оставляет желать лучшего, но вид на море очаровательный.
Средняя Воле презрительно хмыкнула. Он был уверен, что она передумает, подумать только. Несколько минут после ухода Рошеро, стояла непроницаемая тишина. Жюли сидела все ещё неестественно вытянувшись и, комкая в пальцах работу, задумчиво, почти отрешенно, глядела в пространство. Ида откинулась на спинку и теперь одной рукой подпирала голову, а другую положив на живот.
— Сколько ему сейчас лет? — внезапно спросила маркиза Лондор, вырываясь из своей задумчивости.
— Морилье? Около восьмидесяти, должно быть, — пожала плечами Ида. — Почему ты это спросила?
— Ты же знаешь, что он богат, — осторожно проговорила Жюли. — Он всегда держался обособленно. А теперь он озаботился поиском родственников.
— Ищет наследников? — приподняла бровь Ида, оборачиваясь на сестру.
— Сколько я о нем слышала, то могу судить, что ему всегда импонировали подобные тебе личности.
Средняя Воле невесело усмехнулась и произнесла:
— От отца я слышала, что он обожал циников, авантюристов и падших женщин. Полагаю, мне повезло трижды.
— Ты можешь меня не слышать,— в голосе Жюли появились уже, казалось, давно потерянные безразличные расчетливые нотки, — но посуди сама: у нас ничего нет. Если Морилье ищет себе наследника, а у тебя есть шанс стать им, то почему бы не попытаться? Аквитания не так уж далеко. Отправившись туда, мы потеряем немного. Особенно, если учесть, сколько сможем выиграть.
— Мне нужно подумать об этом, — ответила Ида, давая понять, что решения она будет принимать в одиночестве и пытаться склонять её к какому-либо варианту бесполезно.
Да, она знала, что Морилье богат. Никто не знал, каким образом он увеличил свое состояние почти в три раза, но слухов об этом ходило предостаточно. Франсуа Морилье был эксцентричен, если не сказать странен и действительно всячески привечал авантюристов и отвергнутых женщин. Он вообще любил тех, от кого отворачивалось общество. Иду он никогда не интересовал и из его биографии она знала только то, что он был женат, что весьма удивительно, и даже имел сына, который умер в юности. Других наследников у него, видимо, не было, раз он озаботился поиском родственников.
О собственном положении, которое рано или поздно стало бы бедственным, Ида так же знала. Да, деньги у неё были, ей удалось скопить весьма немаленькую сумму и жили они теперь весьма скромно, но деньги, и сестры Воле знали это прекрасно, имеют свойство заканчиваться. Клод вряд ли смог бы содержать их всю жизнь, если бы только и в самом деле не женился на Жозефине. Проживавшие в Германии дяди тоже не почли бы за честь помогать выгнанной из дома вдове и брошенной содержанке с детьми. Ида привыкла всегда смотреть в будущее и не видеть там ничего хорошего. И если раньше она могла с более менее спокойной совестью сложить руки и ждать конца, то сейчас она обязана была думать о собственном ребенке.
Бросить ребенка Эдмона она не хотела и не могла, а потому была обязана вырастить его настолько хорошо, насколько могла. Разумеется, она могла бы сделать это и с наименьшими средствами, но Ида во что бы то ни стало желала дать своему ребенку все, что могла и не могла, а для этого требовалось куда больше денег. К тому же нельзя было забывать о Диане, которой рано или поздно потребовалось бы приданое, достойное мадемуазель Лондор. И, помимо всего этого, судьба Эдмы Ферье по прежнему была в руках виконтессы Воле и она по прежнему намеревалась во чтобы то ни стало сдержать обещание, которое дала её матери.
***
О посещении Виктора Рошеро не вспоминали. Жюли, как бы ей ни хотелось знать о решении Иды, молчала, понимая, что если она хочет, чтобы они отправились в Аквитанию. Иде нужно было просто дать время на размышления. Долго, впрочем, ждать не пришлось. Через четыре дня Ида спустилась из своей спальни, держа в руках небольшой конверт. Подозвав как всегда исполнительного Жака, она коротко распорядилась:
— Отнеси это в «Континенталь» и попроси передать Виктору Рошеро.
Жак, разумеется, молча кивнув и, не задав не единого вопроса, отправился в «Континенталь». Ида ещё некоторое время стояла в прихожей, поддерживая руками поясницу, а затем позвала Люси и велела собирать вещи для дальнего путешествия.
— Значит, мы едем в Аквитанию? — спросила Жюли, выходя из гостиной с маленькой Дианой на руках. Виконтесса Воле кивнула.
— Если дело и правда в наследстве, то мы не вправе оказаться. И нам, и нашим детям нужно будет на что-то жить. Но… — Ида на мгновение запнулась, — если он будет позволять себе относится ко мне, как к шлюхе, я развернусь и уйду, не взяв у него ни сантима.
Спорить с гордостью виконтессы Воле-Берг было бесполезно, так как этот спор все равно был бы проигран, поэтому Жюли лишь молча кивнула и затем добавила:
— Я пойду и помогу Люси собрать вещи.
***
