— Я польщена, — ответила средняя виконтесса Воле и, поглядев в сторону Моник, добавила: — Но, должна сказать вам, моя сестра будет безмерно рада, если вы уделите ей внимание. Да и я была бы вам признательна за это.
— Как хозяин, я должен уделить внимание всем девушкам, находящимся здесь, — божественно улыбнулся Эдмон и, понизив голос, произнес то, от чего Ида невольно вздрогнула: — Не знай я вас, я бы решил, что вы любите свою сестру.
Танец кончился, и Эдмон, проведя Иду до того места, откуда увёл её, легко поклонился и отошел в сторону, снова заговаривая с кем-то из соседей. Ида обмахивалась веером: корсет неприятно сдавливал всё внутри, и она уже начала задыхаться от быстрого танца. В этот момент к ней подлетел Анри, выглядевший как заключённый, которого только что выпустили из тюрьмы.
— Дорогая, любезнейшая мадемуазель Воле, я станцевал с вашей сестрой. Теперь вы позволите мне наконец-то пригласить вас? — быстро заговорил он. Ида взглянула в его умоляющие лицо и рассмеялась.
— Конечно. Следующий танец ваш, — сквозь смех проговорила она, уже готовясь взять его под руку.
***
Моник молча торжествовала. Все, абсолютно все поклонники Иды наперебой приглашали её на танец. С начала бала она не пропустила ещё ни одного танца и с непривычки ужасно устала. Сейчас младшая Воле начинала понимать, почему Ида, приезжая домой после балов, на которых тоже старалась не пропускать ни одного танца, первым делом скидывала с ног туфли и падала в самое мягкое и удобное кресло, издавая при этом возглас, похожий на хрип умирающей лошади.
Единственное, что расстраивало Моник, так это то, что, несмотря на её неотразимый внешний вид, герцог Дюран всё ещё не хотел с ней танцевать, а кавалеры Иды как-то внезапно кончились, хотя их и было много на первый взгляд.
— Мадемуазель Воле, — Моник вздрогнула и повернула голову. Это был Дюран, который, судя по всему, имел странную привычку появляться внезапно и неожиданно, и, видимо, в любом месте.
— Вы, кажется, остались в одиночестве? — спросил он, глядя куда-то в зал, а не на неё.
— Как видите, — растерянно проговорила Моник. Это был первый раз, когда разговор начал он, а не она.
— Какое непростительное пренебрежение к вам, — улыбнулся он, наконец повернувшись к ней. — И следующий танец вы собираетесь провести здесь?
Сердце Моник забилось с удвоенной силой. Вне сомнения, он хочет её пригласить, и она определённо желает этого. Но что же подумает Ида, если увидит, что она танцует с ним? Ей это наверняка не понравится. Не приведи Бог, она решит, что Моник вздумалось соперничать с ней. Хотя, насколько могла заметить младшая виконтесса, он танцевал со всеми.
- Вполне возможно, что да, — как можно более неопределённо ответила Моник.
— Тогда позволите вас пригласить? — Эдмон бросил на неё короткий взгляд.
— Благодарю. Буду очень рада… — смущенно пролепетала Моник, опуская глаза и сжимая в руках веер.
— Не стоит благодарности, мадемуазель Воле, — мягко улыбнулся Дюран и, как бы невзначай, с легкой иронией проронил: — Я не могу позволить кому бы то ни было скучать здесь. А тем более вам, раз даже ваша сестра не позволяет вам предаваться меланхолии сегодня.
— Что? — переспросила Моник, хмуря брови и глядя на него снизу вверх. Причем здесь Ида, ведь речь, несомненно, шла о ней. Не может быть, чтобы она уговорила Дюрана пригласить её на танец.
— Ничего, мадемуазель Воле, не берите в голову. И лучше вообще никогда этого не делайте, — с той же интонацией ответил Эдмон, легко подавая своей даме руку. Моник тяжело вздохнула и приняла приглашение: отказаться теперь было бы неприлично. Внезапно ей стало понятно, почему все кавалеры сестры толпились вокруг неё. Боже, неужели Ида не могла унизить её каким-нибудь более благородным способом?
Ида молча наблюдала за всем этим со стороны, прикрывая губы веером, чтобы скрыть непроизвольную улыбку. Она знала, что сейчас думает Моник — все мысли младшей Воле были ясно написаны в её глазах. Что ж, её маленькая затея удалась. Правда теперь, кажется, по возвращении на «Виллу Роз» следует ожидать от Моник бурной ссоры.
***
В это же время Клод, уже в который раз за вечер, упрашивал юную маркизу де Лондор подарить ему хотя бы один танец. Жозефина всякий раз с гордым равнодушием отвечала ему отказом и предпочитала кого-нибудь другого, но после того, как Лезьё подошёл к ней в двенадцатый раз и снова умоляюще посмотрел на неё, она решила, что нужно всё же согласиться. Один танец ничего не стоит, а он, может быть, наконец-то оставит её в покое.
— Маркиза Лондор, я вас умоляю, прошу, один танец, хотя бы один, — Клод не замолкал ни на секунду.
— Хорошо, господин Лезьё, так и быть, — нехотя ответила Жозефина, обмахиваясь веером. — Может быть, после этого вы оставите меня в покое.
— Обещаю. Если вам угодно, то я до конца вечера к вам не приближусь, — воскликнул Клод, который был готов на любые жертвы ради танца с Жозефиной.
